- А вы возбудите против неё дело? - догадалась Полина и подумала, хорошо, что Мельников уже вышел.
- Да, это очевидно. Без вашего заявления – никак. И хотя с той стороны довольно сильные материальные возможности, но у вас Гаврилов, так что вы выиграете в любом случае.
- Нет!
- Нет? – брови Воробьёва взлетели вверх.
- Нет, я не хочу никакого дела и никаких публичных разборок! Вся эта грязь, которая польётся на нашу семью, слухи и сплетни ударят по «Триумфу». Я болею не за Германа, а за дочь! Она только-только вошла в бизнес. Она только что вышла замуж и муть вокруг них обязательно поднимут. Наконец, Настя беременна, и такой стресс ей совсем не нужен. Но! – Поля обратилась уже к адвокату.
- Тимофей, я не собираюсь прощать этой даме ни одного слова, ни одного действия. Она должна за всё ответить. Не сделаешь ты сейчас, сделаю я сама, когда выйду из больницы. Она должна на всю жизнь запомнить, что наказание неотвратимо. И нечего распускать руки и свои низменные желания. Очень прошу тебя, Гаврилов, сделать так, чтобы она близко не подходила к «Триумфу» и к Насте. Выстави это требование специальным условием для Германа Некрасова!
- Поля, ты уверена? – озадачился Тимофей. – Я могу за этот случай вообще закатать её на зону. Ненадолго, правда, но ей воспоминаний хватит на всю жизнь!
- Но это же суд. Суд – это огласка, даже, если он закрытый. Не хочу! Я ненавижу и презираю эту девицу, даже по имени не хочу называть, настолько она мне омерзительна. Но и публичного скандала не хочу в равной степени. Нам здесь жить! Жить моим детям, внукам. Не хочу, чтобы их имена мешали с грязью. Люди забудут, кто там прав, кто виноват. Вот увидите, её ещё жертвой сделают. Поэтому – нет! И вообще, Тим, я устала…
Полина замолчала, голова её съехала вниз, глаза закрылись.
Мужчины переглянулись. Хозяин, как известно, барин, но… Воробьёв, узнав подробности происшествия, кипел рвением немедленно пустить дело в ход. Однако не мог без заявления потерпевшей. Посмотрел на адвоката.
Тот пока молчал, обдумывая слова Полины. С одной стороны, он хотел закатать эту стерву Мельникову в асфальт, чтобы другим неповадно было. С другой, в словах Полины был свой резон. И, кажется, адвокат впервые не знал, как лучше поступить. Очень не хотелось обидеть или как-то подставить любимую женщину.
- Придержи до утра, Слав, - наконец решил он. – Часам к десяти обещаю тебе отзвониться, если Полина передумает.
- Если не передумает, тоже отзвонись, - буркнул Воробьёв. – Жалко женщину, но понимаю её. А выдержка какая! Даже ни одним грязным словом не оскорбила эту блядё*ку. Мужа ни в чём не обвинила. А всем всё понятно. Не простит!
- Не простит, - подтвердил Тимофей. – Полинка только на вид кажется мягкой и слабой, а на самом деле – кремень! Стопроцентно уверен, что их бизнес жил на её плечах. Сейчас этому м*даку Некрасову придётся хорошо раскорячиться. И ещё неизвестно с каким результатом.
- Ладно, я пошёл, - Воробьёв понял, что дальше задерживаться нет смысла. Полина уже то ли задремала, то ли впала в забытьё.
- Не забудь там Мельникову перевести в камеру. Если ночных бабочек подгребёте, то её ночь будет со спецэффектами. – усмехнулся адвокат. И прикажи ребятам, чтобы никаких поблажек ей не делали!
Потом Тимофей притащил из коридора кушетку и устроился в Полиной палате. До утра он точно не собирался покидать свою женщину.
***
Герман вышел из больницы с тяжёлой головой. Николай хотел было с ним о чём-то переговорить, но Герман только отмахнулся и сразу прошёл к своей машине. Как-то в один момент вся его устроенная понятная добротная жизнь закончилась. Даже развод с Полиной не отразился на нём так сильно, как резкое знакомство с
Женщина оказалась совсем не такой, как ему мерещилось. А ведь он уже представил её многим партнёрам! Её знали сотрудники бюро, как его будущую жену. Она несколько раз сопровождала его на светских приёмах.
И если сейчас Полина напишет заявление, начнутся разборки, всё это просочится в прессу! Это будет пздц!
Герман винил в ситуации Николая, который не предупредил по-честному, что его дочь – гулящая девка. Винил Клавдию, которая завязала тесную дружбу со Стефанией, хотя наверняка понимала, что это за фрукт. Винил даже Полину, которая не стала бороться за него, а сразу уступила место этой стерве. А могла как-то по-женски пособлазнять его что ли. Он же любил Полину раньше! Хоть мать и упрекала его всегда за этот выбор. Вечно трендела, что они не пара.
Ну, а насчёт этой Стефании… Жалко, конечно. Николая, но придётся его дочечке потоптать зону. Герман просто в силу общественного мнения не сможет простить такое. Кстати! А что если под это дело потребовать те тридцать процентов, которые он обещал Стефании? У Николая серьёзный строительный бизнес. В тендерах участвует. И Герман с удовольствием присоединил бы к себе сферу отделочных работ. Получился бы полный цикл: проект- дизайн- отделка.
- Надо подумать, - пробормотал Герман, уже подъезжая к дому.