Медленно выехали с сельской дороги на трассу и помчались.
Пока я не выкрикнул:
— Стой! — сам чуть шею не сломал.
На остановке стояла грозная девица. Переоделась в платье-футляр синее и туфли-лодочки, в руках держала по-деловому папку, волосы уложила в высокий пучок, открыв длинную шею. Аж дух захватило!
— Сдай чуть назад, Степаныч!
— Вы чего, Иван Егорович? — спросил тот, но приказ выполнил.
Я распахнул дверь перед девушкой и выглянул.
— Ты ко мне с ружьём, я к тебе с добром. Садись, довезу куда тебе надо, — предложил я, прищурившись, широко улыбнулся, глядя в её вдруг сделавшееся растерянным лицо.
Едва справилась с волнением. Руки тряслись так, что ещё немного, и обронила бы ружьё.
Ишь какой! Зашёл он в мой дом. Колодца ему мало на улице. Не увидел, что ли? Наглый, холёный, брюки небось одни стоят, как весь мой дом… И по-хозяйски так зашёл. И вообще, как будто всё здесь его, всё должно подчиняться его приказам, всё принадлежит ему…
Чёрные волосы с ранней проседью уложены в модную причёску, казавшуюся небрежной, но видно ж модника издалека. Мощный, конечно. Спина чего стоит одна, широченная, того гляди, и рубашка порвётся на нём. И руки с жилами (дед говорил, что силы в таких много), и ладони крупные, пальцы длинные, сгребёт такой в охапку и поминай как звали. Правильно ружьё в руки взяла. Деду спасибо! А мужик тот явно не вылезает из спортзала, не то что наши мужики, кости да мослы одни. Ему б на посевных так вкалывать, некогда бы было по залам ломысать. Небось всё в зеркалах себя рассматривает… Куда ему.
Я захихикала над своими мыслями, представив мужика, любующегося собой, пока в предбаннике ополаскивалась. Не надо было полы мыть, перед дорогой-то, но не могу, когда дом оставляю. Ненадолго, но всё же…
Ещё одну плошку вылила на себя. Обернулась полотенцем и в дом вошла. Запоры проверила, никто не войдёт. Чужак — тем более.
И глаза серые, как сталь, взгляд цепкий, внимательный, исподлобья. А уж как смотрел, будто прожечь во мне дыру старался. Даже Вадик так не смотрел… Аж мурашки поползли по ногам. В отцы годится, конечно, вряд ли, но по виду не дашь больше сорока.
Кобель! Как и все! Познакомиться он хотел… Пусть чешет до своего дома! Хотел лапшу свою навешать мне на уши. Плести-то все горазды, а как до серьёзного дела доходит, то шмыг и в кусты…
Надела своё новое платье, синее. К глазам идёт. И слегка мазнула по ресничкам и губам, капельку парфюма (подарок от жениха) на каждое запястье капнула, вытащила туфельки и проверила бумаги. Всё вроде взяла.
За околицей встретилась соседка. Сплетница. Из той категории, что легче не замечать, чем ставить на место.
— Здравствуй, Леночка, — пропела та ласковым голоском, но глазками маленькими цепко по мне прошлась, — куда это ты собралась?
— Здравствуйте, тётя Нюра, — подчёркнуто вежливо, наскоро захлопнула калитку.
— Надолго покидаешь дом-то?
— До завтра, с подругой давно не виделись, — не надо ей знать, что на работу устроиться хочу.
Тётя Нюра неприятно осклабилась.
— А Вадимка-то знает, что ночевать будешь в городе? Сам-то работает в Москве, чтобы быстрее на свадьбу вам накопить, — как будто заботливо, а сама глазками по мне так и водит, но придраться-то не к чему, одета супер скромно, — а ты шастать будешь по… подружкам, — наконец сказала ради чего возводила словесный огород.
— Ну, конечно, тёть Нюр, знает, — ответила я.
А про себя добавила: «А я помогу, тоже работу найду».
— Пойду я, тёть Нюр, а то мой автобус уедет.
— Ну, добро, добро, — приговаривала соседка мне вслед, а я нисколько не сомневалась, что ищет во мне изъян и почву для того, чтобы пустить сплетню.
Ну и ладно, её с ней пусть и останется. А мне надо о свадьбе думать будущей. Всё же Вадим в Москве вкалывает и днём, и ночью, так что и позвонить некогда совсем, редко пишет, на видеосвязь ещё реже выходит. А так я деньжат подзаработаю, может, быстрее и получится соединиться и не расставаться вовсе.
С такими мыслями и дошла до остановки. Солнце пекло сильно и спрятаться не могу, автобус может мимо меня проехать, если замешкаюсь.
На дороге редкие автомобили, а тут навороченный какой-то, в марках не особо разбираюсь, чёрный. Притормозил и дверь открыл.
Я его сразу узнала. На пассажирском кресле раскинулся.
— Ты ко мне с ружьём, я к тебе с добром. Садись, довезу, куда тебе надо.
Я растерялась и оглянулась на остановку. Но тут же внутренне подобралась.
— Ты преследуешь меня? — и сощурила глаза.
Мужчина рассмеялся. Смех хороший, без злобы, без умысла тайного, но взгляд до костей пробрал, и снова эти чёртовы мурашки по ногам.
— В голове вообще не было такой мысли. Ну так что, садись, довезу. Куда тебе?
— Я с незнакомыми людьми не сажусь в подозрительные автомобили, — повезут он меня, ага.
Мужчина снова рассмеялся.
— Ну какие же незнакомые, Леночка, — вежливо произнёс, а я вздрогнула и подозрительно прищурилась на него, — твой односельчанин проболтался. Так что садись в авто, Лена, прокачу… с ветерком.
От досады прикусила нижнюю губу, заметив нетерпение мужчины.
