Я без одобрения посмотрела на девочку.
— Полина, так говорить взрослому человеку нельзя. Твой папа же отлично тебя воспитал, — я улыбнулась, глубоко в душе позлорадствовав над Машенькой.
Полина надула губы, но согласилась со мной кивнув.
— Ч-что вообще здесь происходит?! — девица окончательно растерялась и теперь смотрела на Ивана Егоровича.
— Ты, Машенька, и вправду Полину потеряла? — спросил тот, сложив руки на груди.
Выглядел он внушительно, рукава пиджака натянулись, обозначив узлы мышц.
— Я… я… — заикалась девушка, и её взгляд заметался по нам.
— И Лену хотели… — начал было он, но затем обратился ко мне, — не пригласила на собеседование даже?
Я ошарашенно кивнула, даже не поинтересовавшись, а какого ляда он вообще задаёт такие вопросы. Настолько это было сказано… по-хозяйски, что ли, основательно. Не хотелось даже возражать, тем более интересовался он по делу. С Ивана Егорович словно слетело его кобелячье обличие, и я увидела деловую, серьёзную хватку.
— Но она явно… — и указала на меня рукой, — неужели, Иван Егорович, вы не видите, не впишется она…
— Куда не впишется-то, Маша? — насмешливо, — ты уволена.
Прозвучало как гром среди ясного неба. Мои глаза, и так большие от природы, стали огромными как блюдца. Мой преследователь смотрел на меня и улыбался.
Машенька зло взглянула в мою сторону и, не сдержавшись, зарыдала, убежав. А до меня, кажется, стало доходить…
— Полиночка, солнышко, скажи-ка мне, моя хорошая, а кто твой папа? — осторожно спросила я, медленно переведя взгляд с девочки на Ивана Егоровича.
— Так вот же он, — девочка улыбнулась и, отпустив мою ладонь, взяла мужчину за руку, хитровато улыбнувшись.
— Так… Что здесь происходит? — у меня так и паранойя развиться может, но в самом деле не устроил же он сам этот спектакль с целью соблазнить меня, бред же.
— Стечение обстоятельств, Леночка, — затем посмотрел на дочь, — ну что берём тётю к себе няней? — выделив слово «себе».
Опять двусмысленно. Ну что тут будешь делать?! Птица-кобелина как она есть.
— Да, — она улыбнулась и носиком потёрлась о ладонь отца.
— Ты принята.
У меня сейчас произошёл в голове небольшой взрыв. Как такой прекрасный ребёнок мог уродиться у такого мутного типа?!
— Нет, — сказала я и приободрилась.
— Не устраивает вознаграждение? — стал накидывать варианты Иван Егорович.
— Ты даже документы мои не посмотрел, — насмешливо проговорила я, — понятно же для каких целей на работу берёшь.
Мы оба покосились на девочку.
— Для каких это, Леночка? — и снова эта улыбка-намёк на толстые обстоятельства, что пробрала аж до мурашек на ногах, — ну так давай мне свои документы, — нетерпеливо протянул руку, — посмотрю. Если это так тебя волнует. Леночка, я вижу людей насквозь и могу отличить хорошее и плохое.
— Ага, чтобы вы всё про меня узнали?!
— Лена, я знаю, где ты живёшь, — и улыбнулся самодовольно.
Я кусала губы от досады. Деньги были нужны, но и работать на этого городского богатея я не хотела. Полину было жалко, девочка смотрела на меня огромными глазами, отказать было невозможно. Но я и к себе прислушалась. Мне было неспокойно в присутствии Ивана Егоровича. Ох, как неспокойно, а объяснить самой себе почему, я не могла. Слабая как будто в ногах становилась. Разум твердил, чтобы бежала от него сломя голову.
— Лене очень нужны деньги, папочка, — проговорилась Полина, взглянув на отца, а затем на меня с чувством вины, — простите, пожалуйста.
— Нам всем они нужны, Полиночка, — резонно проговорил тот, — я повышаю тебе ставку, раз уж так.
— Я всё же откажусь, — помяла в руках сумку.
— Лена, но как ваша свадьба? — вновь возразила девочка, затем добавила, уточнив, — платье красивое…
Иван Егорович окатил меня вопросительным взглядом. А мне, как объяснить ребёнку, что отец её маньяк и кобель.
— Я всё же откажусь, — обронила, тоскливо было, но не смогу работать я с тем, с кем вот такое знакомство случилось.
Нашла в себе силы и ушла.
Я смотрел на удаляющуюся стройную фигурку девушки. Попа так и подрагивала при каждом шаге, ножки стройные в лодочках, тонкие щиколотки. Загляденье!
А как отбрила! И деньги нипочём. Принципиальная. Таких сейчас днём с огнём не сыщешь.
— Папочка, — обратилась ко мне дочь, — её хочу в няни. Ты же вернёшь мою няню?
А так даже интереснее. Несвободна. Жениха любит. Двойной гамбит. Победа будет слаще. Чем труднее, тем вкуснее.
— Конечно, нет, Полиночка. Будет тебе няня Лена. Не будь я Иван Беркутов.
Ни жива ни мертва пришла в офис к главе сельсовета. Поправила блузку и вошла в кабинет. Марина Сергеевна, круглая, как пирожок, во всех отношениях была женщиной хваткой. Своё, а значит, нужное для жизни поселения отстаивала до конца, поэтому село не бедствовало, но молодёжь уезжала стабильно. Летом ещё слышались молодые и детские голоса, а зимой совсем тоскливо становилось.
Женщина кивнула мне, предлагая присесть, и заговорила.
— Леночка, здравствуй.
— Здравствуйте, Марина Сергеевна, что-то случилось? — полюбопытствовала я, в первый раз была в её кабинете.
