Перед самым домом сбавляю скорость и еду как можно аккуратней по извилистым улочкам. Перед подъездом, где живёт Марина сейчас, не горит свет. Паркуюсь и выхожу из автомобиля. Смотрю на сам дом и понимаю, что ни одно окно не излучает свет. Похоже авария. Обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. От щелчка Маринка распахивает глаза.
– Как? Мы что, уже дома? Я что, уснула?
И натягивает туфли на ноги. Я подаю ей руку, как истинный джентльмен.
– Да, ты устала, а я не стал тебе мешать. Но у меня для тебя новость. Смотри, – и показываю пальцем на ее дом.
Марина кривит лицо.
– Вот черт! Этого мне не хватало. Придётся идти пешком на седьмой этаж. Ладно, спасибо Артём, что подбросил.
– Э, стоп! Спасибо, конечно, это хорошо, но одну я тебя в темный подъезд не пущу. А вдруг там какой маньяк сидит и ждёт, когда же к нему в зубы попадётся такая сладкая птичка. Пошли!
В подъезде и в правду хоть глаз выколи, тусклый свет, проникающий через мелкие окна погоды, не делают. Поэтому я поднимаюсь первым, а Марина следует за мной. Ее ладонь в моей, и она просто ледяная.
– Замёрзла?
– Есть немного, – шепотом отвечает девушка.
– А чего шепчем? – тоже понижаю голос.
– Ну а вдруг маньяк… – хихикает Никольская.
– Марин, лучше посвети фонариком… мы на каком уже этаже?
Марина включает на мобильнике фонарик и направляет свет на стену перед нами.
Шестой.
Марина хочет видимо меня обогнать, и почти на ровном месте запинается и начинает падать вперёд. Успеваю обхватить за талию и дернуть на себя. От резкого рывка Марина теряет равновесие и её телефон летит на напольную плитку.
– Ох, – выдыхает девушка, и следующая реакция на звон разбитого стёкла, – черт!
И мы снова в кромешной темноте между шестым и седьмым этажами, стоим так плотно, что я прекрасно слышу учащённое дыхание Марины, да и мое точно такое же.
– Ты как?
– Ноги-руки целы, чего не скажешь про мой телефон, – отвечает и разворачивается ко мне лицом.
Между нами миллиметры. Хочу снова почувствовать вкус её губ. Тянусь к лицу Никольской, но Маринка резко приседает и начинает искать свой сотовый. Момент потерян.
– Теперь ты посвети.
Мы легко находим разбитый телефон, и Марина расстроена этим обстоятельством. У двери она очень долго пытается открыть дверь.
– Черт! Черт! Черт! – в конце концов начинает топать ножками и кидает ключи обратно в сумку.
– Что случилось, Марин? Помочь открыть?
– Артур закрыл на верхний замок, а у меня ключ сломался на днях, и мы не успели сделать копию.
– Так, ясно. А когда он приедет?
– В том то и дело, что не знаю. Он с отцом уехал по делам. Так что может и завтра.
– В квартиру родителей отвезти, может? – делаю предположение.
– Нет, мы сдали квартиру, ведь родители сейчас постоянно живут за городом.
– А ты?
– А что я? Я живу с Артуром уже год как.
Не нравятся мне эти разговоры про этого ушлепка. Мало того, что не позаботился о ключах для своей девушки, так ещё укатил и дверь закрыл на этот самый злосчастный замок.
– И не позвонить Арчи, – размышляет Марина, пытаясь привезти телефон в чувства.
– Дай сюда, – забираю и включаю хоум, но как я и предполагал, он умер жертвой подъездной темноты и неуклюжести её хозяйки, – сдох. Завтра куплю новый.
– Ты ничего не попутал, Тёмочка? Мне от тебя ничего не нужно.
– Не хочу сейчас спорить, пошли отсюда, если только не хочешь спать в темном подъезде на сырых ступенях.
Начинаю путь обратно вниз. И знаю ведь, что не останется она тут одна.
– Вот точно нет!
– Тогда поехали!
– Куда?
– Ко мне.
Никольская замирает на месте и мне приходится остановиться и обернуться к брюнетке.
– Артём… я не могу к тебе…
– У тебя есть другие варианты к кому ехать в два часа ночи?
– Жени.
– Не гони, Марин. Ребята спят давно. Мы с тобой взрослые люди и вполне можем поспать в одной квартире.
Марина обдумывает мое предложение, но в итоге утвердительно кивает.
– Мы взрослые.
– Взрослые-взрослые, Мариш.
Но у меня в квартире брюнетка принимает сердитую стойку: руки в боки, ноги на ширине плеч, ноздри раздуваются, только дым не идёт. Улыбаюсь представшей картине. Злая Маринка выглядит возбуждающе.
– Ты чего ржешь, конь?! Ты почему меня не предупредил, что кровать у тебя всего одна?
– Ну, Марин, мы же взрослые, – не могу перестать смеяться.
– Ах, взрослые, значит! Я покажу тебе какие мы взрослые! – хватает подушки с изголовья и начинает выкладывать их посередине, словно баррикаду.
Наблюдаю за действиями девушки с улыбкой. Разве способны какие-то подушки остановить мужчину и женщину, если их охватит любовная лихорадка? Не думаю. Но если Никольской так спокойнее, то пусть будет так.
Мы оба по очереди принимаем душ, и вот моя милая Мариша в моей серой футболке и в моей постели. Скоро так будет всегда.
– И на мою половину не смей лезть, понял? – и показывает мне кулак.
– Да понял, понял. Смотри ты ко мне не залезь. Ночи то прохладные делаются. И да, Марин?
– Ну чего, Клинский? Я правда устала и хочу поскорее заснуть.
– Прости меня.
– Не надо, Артём. Все в прошлом. Не мути старую воду.
Я поворачиваю голову и смотрю на профиль девушки. Она лежит на спине и ее глаза уже закрыты.
– А если я хочу нырнуть в ту же воду?
