Однако время шло, и он начал опасаться: не забыли ли о нем там? Но снова подоспел случай напомнить о себе – куда более счастливый, чем с портретом фон Плеве и Максимовским. Хотя Павел Григорьевич давно снял мундир гвардии, он не порывал связи с конногренадерским полком, в котором начинал службу, исправно приезжал на полковые праздники и собрания офицеров. В тот раз их полк осчастливил посещением государь. Он допоздна задержался в казарме, слушая трубачей, песенников и балалаечников, а потом отдохнул душой от дворцовых тягот в «шатре». Кур лов старался быть поближе к захмелевшему царю. Николай II приметил его. Спросил, не родственник ли он полковнику, верно служившему незабвенному батюшке. У его величества была превосходная память. Вскоре по высочайшему повелению Курлов был произведен в генерал-майоры и назначен товарищем министра внутренних дел.
Вернувшись на Фонтанку в новом мундире, он начал трудиться не покладая рук. Пока Столыпин пребывал на лечении в Крыму, добился перевода командира отдельного корпуса жандармов барона фон Таубе в армию наказным атаманом войска Донского, а сам по именному указу занял его пост. Жандармский корпус, ведший свою историю от восстания декабристов (он был создан вслед за тем невероятным событием на Сенатской площади, в начале 1826 года), являл собой реальную силу: на жандармских офицеров была возложена обязанность не только политического розыска, но и производства расследования – без всякого контроля, даже сенатского. Деятельность корпуса не ограничивали никакие законы. В состав его входили губернские и областные управления, управления на железных дорогах, дивизионы и команды в городах. Корни, пущенные им и департаментом полиции, ветвились и простирались вглубь и вширь. Всю эту силу и прибирал теперь к рукам Павел Григорьевич, смещавший старых служак и назначавший на их должности молодых, преданных ему. Да и на Фонтанке, в департаменте полиции, все больше постов вместо гражданских «шпаков» занимали офицеры корпуса.
Курлов же настоял и на назначении директором департамента Нила Петровича Зуева. Зуев понимал, в какую игру вовлечен. Однако, высказывая преданность и Столыпину и Курлову, делал вид, что находится в неведении. Службист, он знал: «Цари беснуются, а платят ахеяне». Посему трудился усердно, но решение острых вопросов оставлял на усмотрение высшего начальства.
Вот и сегодня, ознакомив товарища министра с высказываниями «Русского слова», он изложил проект создания центрально-филерского отряда в дополнение к местным, существующим при охранных отделениях, и «летучим», которые департамент комплектовал по мере особой надобности. Зуев предлагал собрать в центральный отряд наиболее опытных агентов из всех отделений, чтобы усилить наблюдение за революционерами как в столицах, так и в провинции, и даже в зоне заграничной агентуры. Директор представил на усмотрение Курлова и положение о регистрационном бюро. Задача бюро – наблюдение за лицами, приезжающими в Петербург и временно проживающими в гостиницах и меблированных комнатах.
– Вполне своевременно, – одобрил оба проекта товарищ министра. – Что у вас еще?
В папке директора было ходатайство известного департаменту политэмигранта, инженера-технолога Красина Леонида Борисова о разрешении вернуться в пределы России.
– Означенное лицо в период событий пятого года ведало финансами и техникой РСДРП, – заглядывая в бумаги, доложил Нил Петрович. – Имелись косвенные указания на причастность Красина к тифлисской экспроприации, осуществленной боевиком Тер-Петросяном. Инженер укрывался в Финляндии. В свое время департамент добивался от тамошних властей выдачи его, однако он был освобожден финнами и эмигрировал.
– А теперь сам ходатайствует о возвращении? – озадаченно переспросил Курлов. – Чтобы мы его арестовали? Непонятно.
– В настоящее время Красин является одним из директоров берлинской фирмы «Сименс и Шуккерт», почитается крупнейшим в Европе специалистом. Фирма намеревается назначить его директором своего филиала в России с местом пребывания в Москве.
– Что вы сами полагаете по сему поводу, Нил Петрович?
– Как нам известно, фирма тесно связана… – Зуев запнулся. – Точнее сказать, фирме покровительствует государыня императрица Александра Федоровна. Я опасаюсь…
– Пусть инженер возвращается, – Курлов не позволил директору высказать своих опасений. – Тем более, что таких деятелей лучше держать под наблюдением у себя дома. Сообщите по инстанции: министерство возражений не имеет.
