Сейчас раскассировать дела, накопившиеся по департаменту полиции, ему помогал директор Зуев. Тьма-тьмущая листов – агентурные справки, сводки, донесения начальников жандармских управлений и охранных отделений – циркулировала по производствам департамента, а выжимки из этих бумаг и особо важные документы удостаивались места в темно-коричневой папке, которая лежала на столе перед Зуевым. Окончательное суждение по ним предстояло теперь вынести Курлову.
Доложенная директором сводка свидетельствовала о стачках, участившихся на фабриках и заводах. Заведующий заграничной агентурой сообщал, что снова зашевелилась политическая эмиграция, и особо выделял попытки, предпринимаемые социал-демократами большевиками провести общепартийную конференцию. Все это даже порадовало товарища министра – факты были против Столыпина. Будь у руля правления он, Павел Григорьевич, он бы действовал иначе!..
– Продолжить разработку. Запомните: неукоснительным остается к исполнению самоличное указание государя, дословно высказанное его величеством в сей фразе: «Надлежало бы взять всех революционеров да и утопить в Финском заливе».
– Не пощажу живота своего, дабы претворить в жизнь волю императора, ваше превосходительство.
– Особое внимание обратите на районы столичного и московского охранных отделений, – распорядился Курлов. И полюбопытствовал: – Как полагаете, реальна попытка большевиков осуществить означенное предприятие?
– Убежден, что не реальна: местные комитеты и ячейки партии почти сплошь ликвидированы, а в оставшихся, главным образом эмигрантских, как докладывал мне на днях заведующий заграничной агентурой, полнейший разброд, – заверил Зуев. – Но все равно мы продолжаем внимательно следить за эсдеками и принимаем необходимые меры для пресечения их деятельности.
– Да, внимание и внимание! – указал генерал.
Среди других бумаг было письмо начальника Иркутского губернского жандармского управления, уведомлявшего департамент о побеге трех ссыльнопоселенцев, определенных на жительство в деревню Новотроицкую, – двух мужчин и девицы. Мужчины были своевременно задержаны на вокзале в Чите, а девица, некая Евгения Константиновна Грожанская, курсистка, до сих пор не арестована.
– Принять все меры к розыску и по задержании выслать в отдаленные места Якутской области, – распорядился Курлов. Он особенно не любил беглых.
Следом Зуев выложил лист со штемпелем Осведомительного бюро. К листу была аккуратно приклеена вырезка из газеты «Русское слово» с заголовком «Неукоснительные побеги».
