— Да. И он уехал, подумав, что я предпочла деньги. А после смерти отца, когда я намеревалась вернуться в Ирландию к нему, дядюшка Альберт предложил сначала написать ему письмо. Если он приедет за мной и женится, тогда дядюшка отпустит меня. Именно тогда я узнала, что Роэн женат, а он узнал, что его обманули.
Тори снова замолчала.
— И где его супруга?
— Умерла. Он вдовец.
Хант понимал, что все так, как должно быть. Она любит своего ирландца, а он ее. Они и так потеряли пять лет. И ему не хотелось, чтобы из-за их спектакля с помолвкой и его жаждой мести к Винсенту, Тори снова осталась одна.
Но почему он, черт возьми, чувствует себя так, словно из него вынули душу? Внутри образовалась непонятная пустота…
Как давно я стал задумываться о чужих чувствах? И о ее счастье?
— Значит завтра мы скажем всем, что разрываем помолвку, — известил ее Хант, выдавив из себя легкую улыбку.
— Но почему, Дэй? — удивилась Тори. — Я обещала помочь!
Не прогоняй меня. Боже! Как я запуталась!
— Потому что ты опять потеряешь время. Бери своего Роэна и возвращайся в Ирландию. Поженитесь. Нарожаешь ему детей.
Дети! Черт! Забыл! А если она беременна от меня? Что делать?
Виктория готова была разрыдаться. От его предложения. От его безразличия, глупости и слепоты. И от того, что у него вместо сердца — кусок льда.
Вот так просто? Просто вычеркнуть, словно меня никогда и не было в его жизни?
Она быстро опустила голову, чтобы Дэй не увидел, какую боль вызвали его слова. Какую печаль она испытывает.
Схватив в руки кости, Тори кинула их на стол.
Пятерка.
Дэймон не пошевелился. Мысль о ребенке заставила его замереть, осознавая в полной мере, что он отчасти уже мог сломать ей жизнь. И вновь разрушить ее мечты.
— Кидай! — громко произнесла девушка.
Герцог послушался.
Семерка.
Вздох, вырвавшийся из ее груди, подсказал ему, что она в полном отчаянии. А когда женская рука потянулась к стакану, он убедился в этом окончательно.
Надо спросить о какой-нибудь глупости. Дать ей передохнуть.
— Ты выиграла пари. Какой ты подарок хотела, чтобы я тебе подарил перед отъездом?
Смотря на то, как все краски сошли с ее лица, Дэй понял, что этот вопрос был для нее еще страшнее.
Но что в нем такого?
— Тори?
Девушка поднялась из кресла и подошла к окну.
Хант видел, как она нервно заламывает руки. Видел, как прячет свое лицо.
— Ребенок. Я хотела, чтобы ты подарил мне ребенка, чтобы я не была одинока, когда вернусь в Ирландию.
Лучше бы я не спрашивал об этом…
Он откинул назад голову и закрыл глаза.
— Но почему? Почему от меня?
Она молчала.
Тишина действовала на двоих слишком тяжело. Откровенно. Два маленьких белых кубика с черными точками растрепали в клочья душу двоих.
— Потому что я этого хотела, — прошептала Виктория чуть слышно, но голос был отстраненным, словно она далеко. Где-то в своих мыслях.
Дэймон потер пальцами переносицу.
Она хочет от меня ребенка.
Почему эта мысль и пугает, и радует одновременно?
— Возможно, я выполнил твое желание, — прохрипел он, стараясь сдержать эмоции.
— А если нет?
— Значит, Роэн будет доволен.
Кретин! Идиот!
В кабинете опять повисло молчание.
Тори… Я не могу. Не могу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. То, чего ты достойна. И я не могу сказать тебе этого вслух.
Что может быть больнее безразличия и безответной любви? Только смерть. Когда, кажется, что твоя душа умирает… Когда ты теряешь какую-то часть себя.
Неужели он совсем ко мне ничего не испытывает, кроме желания? Похоти? Неужели он не видит ничего в моих глазах?
— Кидай, — громко заявила Тори и обернулась.
Перед Дэймоном словно была другая женщина.
Гордая. Чужая. Холодная.
Он пристально посмотрел на нее и разжал руку. Кости с громким стуком упали на стол.
Три.
— Моя очередь, — она выкинула кости из своих рук небрежно, с отвращением.
Герцог смотрел на белые кубики, но у него было странное ощущение, что это его она только что выкинула из своего сердца. Точно так же. Небрежно и с отвращением.
Двенадцать.
Глава 40
— Кто превратил твое сердце в льдину? — голос Тори срывался, а в голубых глазах стояли слезы. — Кто превратил тебя в циника и эгоиста? И почему ты жесток с людьми, которые тебя любят?
Дэймон поднялся на ноги и обхватил ее за плечи, смотря в красивое лицо.
Глаза в глаза.
И Виктория расплакалась именно тогда, когда он притянул ее к своей груди.
— Ответь… Ответь мне… — шептала она, всхлипывая.
Хант обнял ее так крепко, так сильно, при этом стиснув зубы, словно от боли…
— Я не знаю, Тори. Я бы хотел сказать тебе правду… Но я и сам ее не знаю. Мне кажется, что я всегда был таким.
— Расскажи мне… Пожалуйста. Я клянусь, что не отрекусь от тебя. Я хочу понять тебя.
Дэй тяжело вздохнул. Вытрясти свою душу и погрузить ее в свой грязный мир? Ему и хотелось этого, и не хотелось одновременно.
А вдруг она поймет? Если она действительно сможет принять меня таким?