Услышав, что по коридору кто-то идет, Дэймон быстро направился к лестнице. Ему не хотелось, чтобы собственные слуги поймали его за подслушиванием.
Поднимаясь по ступенькам, он горько усмехался. Разрешение, лежавшее в нагрудном кармане, уже не согревало. Оно обжигало.
Только не жалость.
Тори понимала, что, возможно, он зол на то, что приходил Роэн.
— Я все ему объяснила. Сказала, что люблю тебя и хочу остаться с тобой, — улыбнулась девушка, направляясь к Дэймону.
— А ты меня спросила, хочу ли я, чтобы ты осталась со мной?
Тори остановилась посреди комнаты. Ей показалось, что в ее сердце воткнули нож.
— Дэймон, я прошу. Дай нам шанс. У нас может все получиться.
— Кроме постели у нас больше ничего не может получиться, Тори. Ты хочешь знать, что тебя ждет, если ты останешься? У тебя будет два варианта. Ты станешь моей любовницей. Я куплю тебе особняк и буду приезжать несколько дней в неделю. К примеру, во вторник и пятницу. Или же ты можешь выйти за меня замуж, и я буду брать тебя, когда захочу. А когда я от тебя устану, ты будешь слушать, как я развлекаюсь с другими женщинами за этой дверью.
Тори не проронила и слезинки. Каждое его слово ранило так больно, что она, казалось, не могла дышать. Холод внутри окутывал, а в голубых глазах была пустота.
— Зачем ты так со мной? — голос был еле слышен.
— Я просто сказал тебе правду. Поэтому подумай хорошенько, стоит ли тратить свою жизнь на такого человека, как я, — Хант встал с постели и направился к смежной двери.
И эмоции, которые она сдерживала, прорвало, словно плотину.
— Ублюдок! Ненавижу! — она подлетела к нему, молотя по его спине кулаками. — Мне не нужен ни ты! Ни Роэн! Хватит! Я не ваша вещь! Не ваша!
Хант схватил ее за руки и толкнул на постель. Виктория приземлилась прямо на мягкие подушки.
— Я уйду! Мне плевать на Винсента! Я буду сама решать, кого и когда пускать в свою постель!
На скулах Дэймона заходили желваки.
— Это жалость, Тори? Ты меня жалеешь?
Она была так зла! Ярость затмила ее разум. Ей хотелось причинить ему такую же боль. Чтобы он почувствовал, что чувствует она.
— Да! Я жалею!
Хант выскочил из комнаты и захлопнул дверь.
— Жалею, что я такая дура… — прошептала она и, упав на подушки, разрыдалась.
К вечеру, когда ее эмоции утихли, она выбралась из своей спальни. Понимая, что вспылила, Тори хотела поговорить с Дэймоном. Сказать, что солгала ему, потому что была на него зла…
И опять я бегу за ним…
Открыв дверь в его спальню и никого не обнаружив, она спустилась на первый этаж. Его нигде не было.
Не спеша Виктория поплелась на кухню.
Как и раньше, там сидел управляющий в компании служанок.
— Грегори, ты не знаешь, где герцог?
Мужчина растерялся. По его виду было понятно, что он знает, где хозяин. Но говорить не хочет.
— Спасибо за ответ, — произнесла с сарказмом Тори и вышла.
Грегори догнал ее возле лестницы.
— Виктория, я не хотел говорить вам при служанках.
— Слушаю.
— Ваша Светлость собирался к мадам Жевье.
Мадам Жевье… Хм… Очень знакомое имя…
Обрывки воспоминаний пронеслись у нее в голове.
Да это же бордель, куда он возил Тони!
Она постаралась взять себя в руки и не выдать своих эмоций.
— Спасибо.
Управляющий бросил на нее сочувствующий взгляд и удалился.
Виктория так и осталась стоять на лестнице, задумчиво глядя в пустоту.
А был ли мой выбор правильным?
Винсент смерил взглядом свою рыжую марионетку, выходящую из его кабинета. Она принесла ему просто замечательные новости.
Сегодня. Наша игра закончится сегодня.
Он перевел взгляд на часы. Девять вечера.
Идеальное время суток для смерти.
Глава 44
Дэймон сидел в кабинете Гордона и был, мягко сказать, не в духе.
— Она меня жалеет, Дрейк! Зачем мне ее жалость?!
— А что тебе надо, Дэй? Ты хотел ее тело — ты получил. Что тебе еще нужно?
Хант замолчал, сверля друга гневным взглядом.
— Ну, на меня твои взгляды не действуют. Можешь не смотреть.
— Она дала мне надежду на то, что все можно изменить.
— И?
— И забрала ее, сказав, что жалеет меня! Ты же знаешь, как я ненавижу это!
— Ох, и кретин… — Дрейк приложил ладонь ко лбу и закрыл глаза. — Если мужчины от любви так тупеют, я никогда не влюблюсь.
— Я не влюблен.
— Я же и говорю — кретин.
— Я ничего не могу ей дать, кроме обещаний.
— Девушка говорит, что тебя любит, а ты снова все усложняешь!
— Она не любит, а жалеет меня! — взревел Хант, вскочив с кресла. Он словно пытался доказать это.
— Она тебя любит, — в дверях, опершись на косяк, стоял ненавистный ирландец. — Но, если ты продолжишь вытирать об нее ноги — любить ей будет некого.
Дэймон смотрел на Роэна, решая, что с ним делать. Выслушать или сразу побить. А может выслушать и побить?
— Не лезь в наши отношения! — его голос был похож на рычание.
— В ваши отношения? В какие? Ты ее используешь, а она готова бегать за тобой в надежде на то, что ты ее приласкаешь? Ты вообще знаешь, что такое ласка?
Герцог не выдержал. Он уже направлялся к нему, чтобы заткнуть кулаком его поганый рот, но между ними встал Дрейк.
— Только попробуйте устроить тут драку. Я потеряю сразу двух друзей.
— Друзей? — переспросил Дэй, взглянув на ирландца.
— Да, Роэн мой друг.