Не потерять человека полностью

Милиция, как положено, возбудила уголовное дело, разыскала Ольгу, и она оказалась под следствием. Впрочем, сказать «под следствием» будет не совсем точно, потому что, хотя в милиции Ольгу и допрашивали наряду с остальными свидетелями, центральной фигурой следствия она не стала и ходила не в обвиняемых, а в «свидетелях». Вот тут-то и произошло то, о чем мы говорили уже раньше. И следствие, и сама Ольга оказались настолько втянутыми в юридическую процедуру процесса, что моральная сторона события, оценка конкретных, отвратительных действий Ольги и Осокина даже не отошли на второй план, а просто совсем стерлись, забылись, стушевались. Никто не заострил вопроса на том, что случилось с шестнадцатилетней девушкой, что понесло ее с такой стремительной силой в пропасть? Ведь о девчонке-то еще совсем недавно никто не мог сказать ничего плохого! Хотя, как выяснилось, в последнее время она привлекла внимание домкома неразборчивостью своих знакомств. Много позже – и вы увидите сейчас, насколько трагической оказалась эта волокита, – следствие установило, что совсем недавно, два месяца назад, Ольга познакомилась с одним парнем, Соловьевым, и сразу же, по-девчоночьи, увлеклась им, полюбила, решила выйти за него замуж. Плохой был парень Соловьев – вор, наркоман, бездельник. Но это не остановило Ольгу – она со всей категоричностью юности решила перевоспитать его, не представляя, что такая задача для нее непосильна. Наоборот, Соловьев сам стал ее «перевоспитывать» – сразу же и всерьез! Начались пьянки, гулянки.

«Сначала я пила только в компании и только красное – чтобы не обидеть друзей, – рассказывала впоследствии Ольга. – Ну а потом… и белое тоже… Мне это нравилось, с ними было не скучно… Знали ли они, что я несовершеннолетняя? Конечно, знали…» В этом застолье быстро и решительно переоценивались Олины моральные ценности, и в ее душе не нашлось нравственной плотины, способной противостоять влиянию Соловьева и его дружков. И вот уже кажется девчонке, что отнять у подвыпившего человека деньги – это здо́рово, это почти подвиг. И когда Осокин «вносит предложение» ограбить Николая, Ольга голосует «за» и активно, на равных, участвует в преступлении…

Потом началось уголовное дело, но в жизни Ольги, в ее мировоззрении ничего не изменилось. Ей никто не помог осознать, никто не заставил задуматься над тем, в какой грязи она барахтается и на грани какой ответственности она стоит. Все подменила сухая юридическая процедура.

По-прежнему Ольга живет в семье, которая заведомо попустительствует ее «дружбе» с вором, наркоманом, психически неполноценным человеком. Василий Семенович, ее отец, слесарь ЖЭК-4, пьющий и потом буйный во хмелю, равнодушно скажет на суде: «До Нового года Ольга была хорошей девочкой. А потом познакомилась с Соловьевым, захотела выйти за него замуж, перевоспитать его… Конечно, недоглядели за дочкой…» Недоглядели.

По-прежнему «…на территории микрорайона Ольга в непристойном поведении не замечается». Это из характеристики общественности дома, которая много сделала для Ольги, но могла сделать еще больше – судите сами: «…Девушка требует особого наблюдения и воспитания, чтобы не быть в дурной компании. Хорошего влияния родителей для нее недостаточно. Домком, видя такое неустойчивое поведение со стороны Ольги Костиной, прикрепил к ней общественницу Межеркукур, очень влиятельную и опытную, которая систематически наблюдала за поведением Ольги и проводила с ней беседы. Первое время это имело положительные результаты. Олю надо во что бы то ни стало оторвать от дурной компании…» Хорошие рекомендации, но почему они адресованы кому-то? Почему сам домком – а мы верим, что там немало «опытных и влиятельных» людей, – не реализовал их? Что помешало? Почему недотянули, ведь девчонка-то еще не пропала, ведь еще не поздно было?

Хочется в этой связи вспомнить историю одной девушки, может быть и не очень «типичную» (впрочем, «типичность» при перевоспитании подростков проявляется только в самых общих вопросах; сам же процесс перевоспитания конкретного подростка должен быть до предела индивидуализирован, какой бы то ни было штамп здесь особенно нетерпим), историю, удивительно схожую поначалу с судьбой Ольги Костиной, – даже звали ту девушку тоже Ольгой.