Могут возразить: позвольте, скажут, ведь к первому эпизоду преступления ребят они не имели отношения? Ведь ребята сначала украли стиральную машину, а только потом привезли ее к Галкиной? И она их не подговаривала совершить эту кражу и даже вроде попыталась установить, чья машина? Чисто внешне это так. Ну а если копнуть чуть-чуть поглубже? Прежде всего, давайте подумаем: если бы Котомкин не был заранее уверен, что тетка польстится на «удачную» покупку, стал бы он со своим дружком в десять часов вечера воровать такую громоздкую вещь, как стиральная машина? И без всяких лишних рассуждений и разговоров хватать такси и тащить эту вещь прямо к тетке? Думается, что всякий непредубежденный человек ответит категорически: нет! Факты свидетельствуют о том, что ребята действовали безошибочно: свезли краденое к нужному скупщику. В самом деле, единственное, что всерьез интересовало Галкину, – это цена краденой вещи. И цена оказалась сходной – всего пятнадцать рублей за дорогую машину. Увидев такую выгодную ситуацию, муж Галкиной – работник отдела охраны Евтехов – горячо советует жене воспользоваться ею. У него были и свои «резоны»: в доме появится стиральная машина, а с ребят, «на радостях», можно тут же сорвать на бутылку. Он так и поступает – берет у ребят трешку и бежит за водкой, а потом распивает ее с подростками. Потом, пошатываясь, идет проверять посты (посты по охране государственного и общественного имущества!), а возвратясь домой, помогает воришкам притащить в свою квартиру остальные краденые вещи. Так безответственность взрослых, подогретая алчностью, подтолкнула ребят к окончательному падению.
Началось следствие. Воров, конечно, сразу же нашли: уголовный розыск хорошо работает. На первом же допросе выяснилось, куда сбыли краденое. И, разобравшись с ребятами, принялись за скупщиков. Те начали выворачиваться. Галкина для начала принесла из парикмахерской, где она работает, положительную характеристику на клочке бумаги с бельевой меткой вместо штампа. Потом объяснила, будто не знала, что вещи краденые. Особенно из второго «завоза». «Я, – говорит Галкина, – не возражала, чтобы остальные вещи постояли у меня. А что они ворованные – я этого знать не знала…» Ей вторит Евтехов, и еще стыдливо поясняет, что выпивал с ребятами, не подозревая, что они несовершеннолетние. Как будто с парнем семнадцати лет и одиннадцати месяцев нельзя выпивать, а ровно через месяц – пожалуйста!
Следователь спрашивает Галкину – не поинтересовалась ли она у своей сестры (матери Володи) о происхождении вещей. «Что вы! – восклицает Галкина. – Я хоть и проходила мимо дома сестры, но к ней не заходила и о вещах не рассказывала…» Тогда мать Володи возмущенно изобличает Галкину: она дважды была у них дома, но ничего ей не сказала. Припертая к стене, Галкина признается: «Да, я все-таки пришла к ней и рассказала. Сестра заплакала. Почему она заплакала – я не знаю…» И снова ложь, на сей раз смысловая: да, пришла, рассказала. Но уже
Ну, вот вроде картина и прояснилась: поздно вечером приезжают к Галкиной два пьяных подростка, привозят ни много ни мало стиральную машину. Продают ее за бесценок, выпивают с Евтеховым, уезжают и… через два часа, уже ночью, привозят еще кучу вещей: кофейный сервиз (56 чашек), швейную машину, холодильник… И снова сделка: добрая тетка согласна купить холодильник за тридцатку. А в порядке вознаграждения ребятам подержит у себя на дому остальное. И вполне «удовлетворительное» объяснение: есть у мальчишек некий мифический исключительно хозяйственный, домовитый друг, который по ночам продает все это добро…
Даже самый ограниченный человек, самый дикий обыватель понял бы, что за вещи привезли и срочно распродают под покровом ночи ребята. А родная тетка и ее муж делают вид, что все нормально, обычное дело…
Поскольку моральная сторона вопроса здесь очевидна и в объяснениях не нуждается, остановимся на стороне юридической.
