Болдырев и два его помощника неторопливо ехали верхами по улице, разговаривали.
От старого лабаза раздался возглас:
– Э-ге-гей, Андрюшка-а-а!.. – И через улицу к Болдыреву не спеша направился ненец.
Болдырев натянул поводья, всмотрелся в молодого охотника и тоже радостно воскликнул:
– Васька! Герасимов! Откуда ты, братишка?
Остановил коня, спешился и сердечно обнял старинного приятеля, похлопывая его по плечам.
– Ты давно здесь, Василий?
Ненец широко улыбнулся:
– Пять дней, однако. Хозяйку помнишь мою?
– Ну как же!
– Вот велела ситец купить. И еще материю на одеяла, и еще, и еще… Год хороший был – охота большая. А фактория закрылась. Белый купец убежал, следа не оставил, а красный купец заболел…
Болдырев сочувственно покивал головой:
– О-о, это плохо, никуда не годится!
Василий полез за трубкой.
– Как еще плохо!.. Старый купец Солоницын обманывал шибко, но никогда не болел, однако…
– Некогда было, – согласился Болдырев.
Ненец вздохнул, сказал вроде бы равнодушно:
– Сегодня видел его.
– Да, он здесь живет, в городе.
Васька раскурил трубочку, весело заметил:
– Нынче все люди равные, однако, стали, пра-авда. К купцу в дом большой офицер ходит, друзья небось. Я видел. Раньше, говорят, Солоницын перед ним на пузе ползал… А теперь обнимает…
– С офицером, говоришь, друзья? – переспросил Болдырев заинтересованно. – Подожди, говори толком – с каким офицером?
– Ты его не знаешь, Андрюшка. Он уже после тебя приезжал. Ба-альшой был Тойон… Начальник… Четырех родичей моих убил.
– За что?!
– За то, что ваши жили в стойбище у нас… А теперь…
– Интересно, кто ж это такой? – вслух задумался Болдырев.
Узкие глаза Васьки полыхнули ненавистью, но ответил он спокойно:
– Фамилию забыл. Петр его зовут. Его благородия Петр… э-э… Зигимурович…
– Как ты сказал? Петр Сигизмундович, нет? Вспомни фамилию – Чаплицкий?
– Правильно, Андрюшка. Такая у него фамилия, – полузакрыв глаза, невозмутимо сказал Васька.
Хлопнув приятеля по плечу, Болдырев птицей взвился на коня и крикнул:
– Василий, ко мне обязательно зайди! Для хозяйки твоей подарок есть! – И, повернувшись к сотрудникам, скомандовал: – За мной, галопом!..
Всадники спешились перед калиткой дома Солоницына. Болдырев рывком отворил калитку, ведя коня в поводу.
Неизвестно откуда возник бородатый дворник. Болдырев отпихнул его и направился к дому, за ним – сотрудники.
Привязав коней к стойке крыльца, он легко взбежал по ступенькам. Подергал дверь – заперто. Громко, нетерпеливо постучал…
А в горнице были Солоницын и Чаплицкий.
Настороженно прислушались к стуку. Чаплицкий незаметно выглянул из-за занавески в окно. Увидел дворника, размахивавшего руками.
Контрразведчик схватил свой «лефоше», быстро поднялся по лесенке, ведущей на второй этаж, и подбежал к окошку.
Осторожно раскрыв его, увидел внизу трех лошадей…
Чекистов Чаплицкий не видел – они уже вошли в дом вместе с Болдыревым.
– Чека! – грозно сказал Болдырев. – Ну-с, гражданин купец Солоницын…
Солоницын, отворив дверь, испуганно попятился в залу.
– Заходите, заходите, гости дорогие, – затараторил он. – Гражданин Болдырев, милости прошу…
А сам краешком глаза посматривал на лестницу.
– Кто из посторонних имеется в доме? – спросил Болдырев, держа в руках револьвер и внимательно, очень придирчиво осматривая помещение.
Солоницын испуганно перекрестился на образа, сказал нарочито громко:
– Господи помилуй, Господи помилуй! Да что вы, гражданин Болдырев, Андрей Васильевич! Никаких посторонних сроду не было и нету!..
– Сейчас дом обыщем, проверим! – предупредил Болдырев. – В случае чего – держись, купец…
– Да что вы, Андрей Васильевич! – еще громче завопил Солоницын. – Господом Богом клянусь, Пресвятой Богородицей – нету никого… и быть не может!..
Войдя в роль, он продолжал часто креститься и при этом выразительно – головою, глазами, подбородком – указывал Болдыреву на лестницу на второй этаж. И еще подмигивал так, что глаз утопал в мясистом мешке щеки.
– Стой на месте! – скомандовал ему Болдырев. Повернулся к чекистам: – Черемных, давай во двор, под окна, возьми в наблюдение! Лесин – за мной!
И он решительно направился по лестнице на второй этаж.
Чаплицкий его дожидаться не стал. Он вылез через узкое оконце на карниз. Как раз в тот момент, когда Черемных, получив приказание Болдырева, вышел на крыльцо.
Мгновенно сориентировавшись, Чаплицкий прыгнул сверху прямо на спину одного из коней, сорвал повод с крыльца и, выстрелив через плечо в сторону двери, бросил вставшего было на дыбы коня к забору.
Черемных торопливо выхватил из кобуры наган, выстрелил, но вгорячах промахнулся.
А Чаплицкий, разогнавшись, заставил коня совершить невероятный прыжок через высокий забор.
И исчез.
Черемных добежал до калитки и выскочил в переулок – в конце его он увидел лишь столб пыли.
Черемных помчался к коновязи, к нему присоединился Лесин. Они быстро отвязали коней и бросились в погоню…
Болдырев, пнув от злости ногой по затейливой балясине крыльца, вернулся в дом.
…С обыском Болдырев провозился часа два.
В комнате, где жил Чаплицкий, был полный разор. На столе валялись оружие, патроны, документы.
