– С другой стороны, – продолжал Николай, – сидеть у моря и ждать погоды, сложа руки… – он с недоумением смотрел на свои волосатые кулаки-кувалды, – это же нельзя, невозможно…
Разговор остановился. Они не смотрели друг на друга.
Молчание прервала Зоя:
– Не надо мудрить, – сказала она невесело. – Соберем деньги и будем ждать.
– А если его убьют? – спроста буркнул Николай и сам испугался, втянул голову в плечи.
Зоя посмотрела на него с ненавистью, но сказала почти спокойно:
– Не убьют. Они же деньги возьмут… совесть-то есть!
Сергей покачал головой, сказал подавленно:
– «Со-овесть»… У них вместо совести крапива растет.
Николай сделал новую попытку:
– Я вот о чем еще думаю… А вдруг мы вообще не так все это раскладываем?
– В каком смысле? – спросил Сергей удивленно.
– Ну, вдруг Марат попал, к примеру, в больницу, – пояснил Николай. – Или в ту же милицию. А кто-то узнал – и пользуется. Оно ведь всяко бывает.
Мысль показалась резонной, и Сергей ухватился за нее.
– А что… – сказал он медленно. – Нам же ничего не мешает… Спросить. Ну, узнать…
– У кого? – едко спросила Зоя.
– У кого, у кого… – забормотал Сергей и повернулся к брату? – Ты ведь можешь, Коля, спросить там… у себя. Посоветоваться. По секрету, конечно. Ну, неофициально, что ли. – И скорее для Зои: – Тем более бандиты не звонят… Сколько можно ждать?!
Зоя отвернулась.
– Давай, Коль, попробуем, – сказал Сергей.
Оба они опасливо посмотрели в сторону Зои. Николай поднялся:
– Я с Возным потолкую, это начальник уголовного розыска. Сыщик классный, а главное – человек очень душевный, он поймет… – Николай для убедительности даже прижал руку к сердцу.
Телефонный звонок прервал разговор. Сергей бросился к аппарату, послушал, потом сказал торопливо:
– Да, Павлик… Все так… Только извини, я не могу занимать телефон, они должны звонить… Да… Ты расспроси Ларису, она все знает.
Положил трубку и незаметно сунул брату записку преступника:
– На всякий случай…
Николай кивнул. Уже в прихожей вспомнил:
– Сереж, дай мне какую-нибудь фотографию Маратки, может пригодиться.
Сергей снял с серванта альбом, полистал, нашел карточку, со вздохом протянул Николаю:
– Вот, недавняя… На елке снимали.
На фоне празднично украшенной пышной ели приветливо улыбалось всему свету веселое и, несмотря на очки, озорное лицо Марата. В руках мальчика были новогодние подарки – кулек с конфетами и «кубик-рубик»…
Захрипели на стене часы, выскочила из дупла безголосая кукушка. Было 11 часов вечера.
Вчера мне исполнилось сорок лет. Дом был полон цветов, пришли хорошие люди, наши друзья. Родственников, естественно, не было, потому что все они живут в Москве, и не такая уж я птица в перьях, чтобы ехать за тридевять земель на мой скромный юбилей: прислали телеграммы на красочных бланках, маме я сам позвонил, и все получилось о’кей. Я и не числю этот праздник таким уж всенародным, так, хороший повод собраться за столом, выпить маленько, вкусно закусить, благо мои женщины, жена и теща, знатные кулинарки; потолковать с друзьями про всякое – и, как говорится, подвести предварительные итоги.
Я смолоду любитель подводить предварительные итоги. И поскольку они всегда оказываются меньше того, что я намечал, эта моя безобидная привычка зовет меня к дальнейшим свершениям. Итак, что имеем к сорока?
Юрий Петрович Возный, наш боевой начальник угрозыска, на вчерашнем торжестве, отставив в сторону бокал и загибая пальцы на могучем кулаке, перечислил: Игорь, хоть и молодой, а уже начальник следственного отдела, майор милиции, у начальства на хорошем счету, у подчиненных, как ни странно, – тоже; жулики его боятся, в браке благополучен, в быту устроен. И так далее. Поэтому выпьем за хорошего человека Игоря Сергеевича и пожелаем ему…
А я, я сам? Не могу сказать, что я собой очень доволен и подобно некоему умнику готов прожить следующую жизнь, коли она подвернется, точно так же, как и нынешнюю. У меня к себе есть претензии, и я, подумав, нашел бы, как прожить новую жизнь по-другому.
Но поскольку так не бывает, я должен удовлетворяться тем, что у меня любимая жена, славный пацан Андрюшка, добрая теща и интересная работа, которая мне нравится, потому что я чувствую себя на месте; нашел, что называется, свое призвание.
Правда, моя жена Юленька, человек серьезный и организованный, кое-что критикует: «Все у вас не как у людей – ждете не того, что должно быть, а чего-то совсем наоборот». Но меня как раз это и привлекает, хотя неожиданности у нас случаются не очень-то приятные. Иногда от них просто с души воротит – сколько в людях мерзости и негодяйства, – но сознание того, что ты, ты сам чуть ли не единственный барьер между мерзавцами и добрыми людьми, – как-то возвышает.
Размышляя обо всем этом, я не спеша завариваю чай. В квартире тепло, тихо, по радио передают песни Михаила Танича, на экране телевизора – беззвучная хоккейная баталия. Юля с тещей в театре, Андрюшка у приятеля играет в шахматы и должен вот-вот прийти. В душе покой и благоволение.
