Из-за того, что дверь не отражалась, она даже не видела, как он вошел. Это было свидетельством каких-то тонких преобразований в двух реальностях.
— Ну, что там в твоем зомбоящике крутят?
— Дверь не отражается. Значит, и ты, — отстраненно констатировала она этот факт.
— Это просто дискриминация — не отражать людей с раком легких.
Он усмехнулся, но на его лице не было и капли веселья. Наблюдать Алису, приросшую к проклятым потусторонним стеклам, — это его не на шутку раздражало. Что она вообще в них видела? Неужто больше, чем он?
Все это начинало казаться бесполезным. К зеркалам он относился как к продукту неудачной рекламы, когда пообещали с три короба, а в итоге подсунули барахлящую самоделку.
— Ты напоминаешь мне маленькую девочку с разбитой коленкой, — заявил он. — Так вот, когда коленка уже почти зажила, девочка начинает расковыривать рану снова, чтобы узнать, что там, под корочкой… Оставь уже зеркала. В них нет правды. Забудь вообще все, с чего мы начинали.
Алиса раздраженно отвела взгляд от своего отражения, отчасти осознавая его правоту.
— Танатос тебя обманул, — неохотно вымолвила она. — Это не просто память, как он выразился. Воспоминания изменить нельзя, а события в зеркалах — можно. Я… я вытащила Якоба.
Повисла долгая пауза. Люк наконец-то повернулся к ней, напряженно взирая исподлобья. Алиса чувствовала себя так, будто ступила на какую-то скользкую тропинку.
— Откуда? — последовал закономерный вопрос.
— Из тупика. Самоубийцы бродят во тьме между всем, что есть, — ответила она. — Они существуют ни здесь, ни там. Их можно видеть на перекрестках дорог, между станциями поездов, домами, везде, где есть щели и зазоры. И нужно вытолкнуть их, как застрявший камень. Мне удалось это сделать как-то интуитивно через эти четыре зеркала. Значит, и с тобой можно…
— Ну давай, выталкивай, — ехидно отозвался Люк. — Я уже приготовился.
— Почему ты вечно ерничаешь? — начала злиться Алиса. — Все это смешно только до определенного момента, а потом уже выглядит глупо и жалко. Тебе все равно, что с тобой будет?
— Если честно, то да, — отозвался Люк. — Меня задолбало ждать смерти, бояться ее, бежать, что еще глупее. Я просто хочу дописать свой альбом, а дальше разбирайтесь без меня. По правде говоря, я даже рад, что умру. Надоело все.
Алисе показалось, что он ее ударил. Она уставилась на него горящим взглядом, умом понимая, что так можно говорить только от отчаяния и бессилия. Но эти слова по-своему задевали, даже если его равнодушие было напускным.
— Ну, извини, что утомили.
В зеркале Люка по-прежнему не было. Там стояла только она, ругающаяся с пустотой.
— Это ловушка, Алиса, — чуть мягче сказал он, чувствуя неловкость за свою импульсивность. — Кто-то управляет зеркалами и манипулирует реальностью. При помощи отражений можно создать массу иллюзий и мнимых истин. Не ведись.
Договорить они не успели — раздался звонок в дверь. Оба замерли, почему-то восприняв это с каким-то испугом. В этот дом никто не приходил, кроме них.
На мгновение Люк замешкался, а затем спустился вниз. Алиса осталась одна. Испытав мимолетное искушение расколотить в порыве злости все зеркала, она двинулась за ним.
На крыльце обнаружился Анри, а по дорожке к дому следовала его жена, крепко держа за руки двух мальчиков лет десяти. При виде их Люка всегда бросало в холодный пот, ибо он не понаслышке знал, что дети Анри — избалованные неуправляемые засранцы.
— Это что за семейный визит? — недовольно поинтересовался он, в то время как Анри уже влетел в прихожую и грохнул фикус в угол.
— Люк, ты моя последняя надежда, — пропыхтел он. — У нас случился пожар, и сейчас я пытаюсь договориться насчет страховки. Мне надо перекантоваться у тебя день-два, не более. Вера и мальчики сегодня вечером летят в Испанию, они ненадолго.
Судя по тому, как он активно стягивал с себя пиджак, вопрос считался фактически решенным. Люк только поскреб затылок. Говорить «нет» у него получалось хреново.
— А из-за чего пожар? — рассеянно спросил он, глядя на то, как дети Анри с первобытными криками врываются в дом.
— Да недомерки эти… играли в горящий самолет и… — начал было Анри, но, увидев перекосившееся лицо Люка, поспешно добавил: — Не очкуй, я за ними слежу. Ты же знаешь, меня они слушаются.
— Он отобрал мою приставку! — гневно воскликнул один из мальчиков, тряся Анри за рукав.
— Это моя приставка! — немедленно последовал упрямый ответ откуда-то из кухни.
Живо обернувшись, глава семейства рявкнул:
— Так, а ну хватит носиться!
Особого эффекта это не произвело. Люк скептически поднял брови и закурил.
— Да вижу я, как они тебя слушаются, — заявил он. — Не удивлюсь, если узнаю, что в горящий самолет ты играл вместе с ними. Слушай, время сейчас не очень подхо…
Договорить он не успел — Анри сорвался в погоню за своими крикливыми сыновьями. Похоже, что предложение Люка пожить в отеле останется неуслышанным.
Алиса застыла на лестнице, недоуменно наблюдая за военными действиями, а затем перевела на Люка вопросительный взгляд. Тот лишь закатил глаза.
