— Я говорил с тобой через Алису. Той ночью в ней был я. Она — особенная девушка. У нее хорошие отношения с мертвыми. Я пытался использовать ее как рупор, но не очень удачно. — Дэвид усмехнулся с искрой извинения. — Только напугал тебя. Сейчас ты очень близок к концу, поэтому мы можем видеть друг друга. Сделай, как я говорю. Обмани смерть. Его еще никто не проводил.
Люку казалось, что они уже сидят друг против друга целую вечность. Чувство реальности растворилось. Остался только Боуи, умерший, бессмертный и почему-то ему помогающий.
— Если я тебя послушаюсь…
— То украдешь у смерти.
— А если нет…
— То все его вернется к нему.
Тик-так, тик-так, тик-так…
— Мне осталось закончить последнюю песню, — сипло выдавил Люк. — Вокал уже записан, но концовка плохая. Я хотел сделать это сегодня. И остался заключительный мастеринг…
— Это уже не музыка, — нетерпеливо отмахнулся Дэвид. — Это сделают после твоей смерти. В последней песне — остаток твоей жизни. Не правь ни-че-го. Ты слышишь меня?
— Прекрасно, — кивнул он, и в голове вдруг прояснилось. — Но я не люблю незаконченные вещи. Этот альбом должен быть дописан. В этом его смысл.
Глаза Дэвида наполнились разочарованием, и одновременно пониманием.
— Но с ним закончится и все остальное. Люк… Я так в вас обоих верил. Я так хотел вам помочь.
Рука музыканта стала невесомой. Люк уже не чувствовал его прикосновения, и было немного жаль.
— Спасибо, Дэвид. Знаешь… ты был для меня примером. Через тебя говорила музыка будущего.
— Будущим будешь ты.
Дэвид сочувствующе улыбнулся ему уголками губ и пропал. А Люк понял, что сидит на полу в одиночестве и смотрит осоловелым взглядом на тикающие часы.
Это не галлюцинации. Это прозрение.
Он поднялся и вернулся к застывшей в углу гитаре. Солнце уже почти село, и он включил свет. Все его действия были простыми и будничными. Он быстро прослушал демоверсию песни и вернулся к записанным финальным аккордам, которые ему не нравились.
Пальцы перебирали струны, и сыграли что-то снова и снова.
Неожиданно для себя он подобрал верную концовку, и это походило на каплю, упавшую в почти полную чашу.
Готово. Десять минут экспериментов, в которых была его жизнь.
Люк записал новые аккорды в файл и отослал новый вариант на почту студии со своими комментариями. Затем прислушался к миру вокруг.
Музыка закончилась. Пора услышать тишину.
Но тут зазвонил телефон, и номер не определился. Палец привычно скользнул по кнопке «ответить».
— Слушаю.
— Ах, Люк, вы — просто королева драмы!
Чертов Сен-Симон!
— А вы все шпионите, — не преминул съехидничать он. — Неужели по телевизору перестали крутить сериалы?
— Вы мой любимый сериал, — в тон ему ответил Танатос. — Ну, мои поздравления.
Люк вздохнул, внезапно осознав, что больше не видит в Сен-Симоне врага. Его голос в трубке ощущался уже как нечто неотделимое от него самого.
— Спасибо. И привет Дэвиду.
— Непременно. Он тут, неподалеку, сетует на вас. Но с Алисой вышло, конечно, скверно. Галантности вам вообще не занимать.
— Не хочу, чтобы она видела, как я умираю, — пробормотал он, машинально поглаживая теплую крышку закрытого лэптопа.
— Это в вас говорит уязвленное эго. Не хотите быть слабым в ее глазах.
— Зачем вы звоните? — не выдержал он.
— Предупредить. Вы понимаете, о чем? Чтобы потом не было упреков, что я явился без уведомления. Со мной обычно встречаются только раз, но вам удалось это уже трижды. Первый раз — после смерти Сабрины, когда вы написали свои песни-заклинания, смешав музыку с текущей по пальцам кровью… Я стоял за вашей спиной, пока вы превращали свою боль в искусство. Второй раз — когда вы приехали ко мне домой вести глупый торг. Третий… третий раз настанет сегодня.
Люк вдруг почувствовал себя отвратительно, то ли по причине ссоры с Алисой, то ли из-за вездесущего Сен-Симона. Конечно, он просто ждет не дождется, караулит его, как змея под камнем…
Палец нажал «отбой». Бессмысленный разговор.
Смерть и человек с фрески в церкви Тебю — они не играли друг с другом. Смерть играла против того, кто на нее смотрит, а Дэвид отговаривал ее через плечо, просил пощадить. Дэвид, Дэвид, чем же ты помог? Только запутал все еще сильнее.
Внезапно на него словно что-то навалилось. Громко кашляя и сгибаясь от боли в груди, Люк побрел прочь из кабинета. Рот опять наполнился металлическим привкусом, вытекло немного крови. Дышать стало тяжело, в глазах темнело.
Ему стало невероятно страшно от того, что будет.
Как там в песне поется?
Не бойся Жнеца, не бойся Жнеца, не бойся Жнеца.
Люк панически шарил глазами по стенам. Что будет после смерти? Он же ничего о ней не знает. Да и никто не знает.
«Алиса права. Господи, как же мне страшно. Я хочу плакать как ребенок, но слез нет. Я хочу снова увидеть ее и все остальное. Алиса, да где же ты?.. Алиса, забери у меня эту смерть…»
Пальцы снова ухватились за телефон.
Но у него не было ее номера.
Как же хочется с кем-то поговорить… Пусть кто-то слушает его, пока он умирает.
Кого набрать?
Анри. Ив. Ингрид. Ингрид!
