Альваро ревностно оберегал то, что считал, принадлежало ему. Дэн тоже поглядывал на Альваро с брезгливым интересом. Они общались со мной, не очень-то обращая друг на друга внимание. Нильса произвела на Дениса странное впечатление. Я ожидала совсем иной реакции, а он смотрел на неё, как на диковинное существо.
Я старалась улыбаться и вести себя раскованно. И в основном рассказывала о своей компании в Куэнке – «Салазар Тех». Естественно, это была не та тема, ради которой мы собрались. И наконец я подошла к главному – рассказала, как мы встретились с Альваро.
Денис слушал меня очень внимательно, не перебивал. Лишь изредка задавал вопросы. В это время Альваро отошёл к Нильсе. Я наблюдала, как они играют за спиной Дениса.
– Он сказал, что всю информацию ему предоставил аноним,– заключила я, после чего вздохнула. – За мной грешок. Я подумала на тебя… Потому что больше никто не знал о моих передвижениях столько, сколько знал ты.
– Понимаю. Но мне это зачем?
– Да, я это тоже потом поняла. Искать какого-то испанского журналиста, высылать информацию об мне… когда можно просто приехать и поговорить со мной. Не в твоём это стиле. Прости.
Денис отодвинул от себя полупусто стакан, чтобы сложить локти на столе. Он осторожно посмотрел за спину – Альваро помогал Нильсе скатиться с горки.
– Эла, а ты уверена, что ему можно доверять? Уверена, что история с анонимом – правда? Сама сказала, что писем этих не видела.
– Тогда откуда он всё знает? – Мы незаметно для себя стали перешептываться. – Маркус. Как Альваро смог бы на него выйти?
– А кто вообще смог на него выйти?
– Денис, я не хочу больше терять с тобой связь. Все эти годы мне было очень трудно… без твоих советов, без помощи… Были моменты, когда я жить не хотела. И я не могу бросить Альваро, пока не выясню все до конца, – шепнула очень тихо, но Дэн услышал.
– Будь осторожна с ним. Лично мне он не внушает доверия.
Я посмотрела на Альваро. Он махнул мне рукой и широко улыбнулся, а потом поймал Нильсу и подкинул вверх. Та завизжала от восторга. В этот момент в голове промелькнул вопрос: внушает ли он
***
Её звали Агата. Она сидела в следственном изоляторе уже четыре месяца, и до сих пор не назначили дату суда. На мой вопрос, в чем ее обвиняют, Агата сказала, что в незаконном хранении наркотических веществ. Ее бойфренд отдавал ей коробки на хранение. Потом полиция на них как-то вышла и арестовала. Главное наказание понесёт её бойфренд, а она за соучастие.
Несмотря на преступление и внешность, она вызывала доверие. Я как-то быстро к ней прикипела.
В тот день у меня случился приступ паники. Агата уговорила охранников привести врача. Тот вколол мне какое-то лекарство, и в итоге я проспала целые сутки. За это время она подсуетилась и выяснила, что моя дочка по-прежнему в роддоме. За неё на себя заботу взяла медсестра Нильса, которая привезла меняв роддом.
Прогнозы были неутешительны. Следователь сказал, что пока не найдут Рейеса, мне свободы не видать. Если меня осудят, малышку отдадут в семью. Такая мысль пугала, но Агата старалась подбодрить меня, рассказывая о похожих случаях.
– Какой суд! Тебя оштрафуют и всё, – говорила она. – Тебя держат здесь только потому, что ещё не выяснили причину поддельного документа. Если ты не преступница, а жертва какого-то гандона, то отпустят, будь уверена.
Однако прошёл месяц, но ничего не изменилось. Я сидела в следственном изоляторе, а моя дочь… Нильса приходила навестить меня всего два раза. Пока моя малышка была у неё, это успокаивало. Сколько это продлится, никто не знал.
Как-то вечером мы с Агатой играли в карты у меня в камере. Я почти не выходила, боясь снова нарваться на неприятности и быть избитой, поэтому она приходила ко мне. Особо буйных держали взаперти, а наши с ней камеры всегда были открыты. Их только на ночь запирали.
Она сидела напротив на соседней кровати, тасовала колоду. А я не сводила глаз с ее татуировок. Агата это заметила. Она раздала карты, затем сказала:
– Я умею. Хочешь, и тебе сделаю татуировку? Инструменты мне дадут. Я уже рисовала тут одной под контролем охраны.
– Да… я не знаю, где и какую, – с сомнением ответила я.
Агата пожала мощными плечами.
– Обычно люди рисуют на теле что-то памятное, ассоциирующееся с их жизнью.
– Нет. Я, пожалуй, не стану рисовать что-то на теле.
Но через два дня я подошла к Агате и смело заявила:
– Всё-таки я решилась. Хочу татуировку. Надпись сможешь сделать?
Агата медленно кивнула.
– Тогда напиши мне у основания шеи «Para salvar la vida».
Она не стала допытываться, почему именно такая фраза. А если бы спросила, я устала бы объяснять, потому что в этой фразе спрятано много тех моих жизней, которые были спасены по чистой случайности. А в последний раз Нильса спасла жизнь не только мне, но и моему ребёнку. Пусть эта татуировка напоминает о том, что мир не без добрых людей, и что все поступки, совершенные мной, именно ради спасения жизни.
***
