— Значит, что он не попал в сизо. Он не попал в психушку, куда возможно, его бы определили. Это значит Натан, что его больше не смогут судить. Он потерян для общества. Раненый, сбежавший преступник. Дело закроют через пару недель. Я знаю только одно. Лучше бы он умер, потому что куда определили его мы с Кириллом, конечно, предварительно изрядно помяв ему бока… — он перешёл на шёпот. — Честно, очень жестоко, но зато действенно.
— Такого финала, я конечно не ожидал, лучше бы его просто пристрелили. А теперь будут проблемы, я буду постоянно думать, когда он появиться перед моим домом, возле моей женщины.
— Поверь, он не доживет до следующего месяца… Тот кому мы его отдали, владеет клубом… мм… по интересам. Скажем так. Где богатые дяди с огромными кошельками, развлекаются с плохими мальчиками, делая с ними все, чего их душа соблаговолит. Эти мальчики долго не живут, не выживают…скорее, молят о смерти, а иные и сами ускоряют ее приход. Но, если честно, мне их не жалко. Все они уроды по жизни, насильники и убийцы. Отбросы, недостойные жить. Мы не боги, друг. Не можем решать кому оставить жизнь, а кого лишить её. Даже, если этого очень хочется. Зато, мы можем сделать эту жизнь яркой… для тех людей, которые попадают в этот закрытый клуб, все уже предрешено.
— Никогда не слышал о таких сборищах. Такое правда есть?
— Если ты не знаешь, это не значит, что этого нет Натан.
Припарковал машину у облезлой девятиэтажки, подъезд не лучше, знававший виды. А я ещё на свой подъезд жаловался.
Дверь мне открывает пожилая женщина, с приятными добрыми чертами лица и улыбается. Из-за неё выглядывает малышка и кричит своим звонким голосочком.
— Папа, — да, об этом ещё нужно поговорить с Ирой. Надеюсь, она не будет против. Малышка начала меня так называть совсем недавно, возможно, здесь есть заслуга Иришкиной бабули.
— Привет, малышка, — целую маленькую принцессу, а та быстро забирается ко мне на руки.
— Привет, сынок, мы уже думали, что ты снова останешься в больнице.
— Я скоро опять поеду, просто нужно переодеться и привести себя в порядок. А то Иринка разлюбит. Она кстати, пришла в себя и очень хочет всех видеть, — бабуля знала, не все конечно, но видя мои метания и страх в глазах, заставила рассказать. Стараясь не вызвать инфаркт старой женщины, я мягко и как мог не вдаваясь в подробности, сказал, что Иру похитили и избили. Теперь она в больнице, а я с ней. Молилась бабуля с утра до вечера. Постоянно видел, как она крестилась и что-то шептала.
— Ой, батюшки, радость какая, — сразу начала вздыхать и глаза заблестели.
— Скоро я вас отвезу к ней. Только Ира просит время, ей снимут повязки и сразу поедим, чтобы Кира не испугалась.
— Мама, — пискнула Кира и хотела было заплакать, но я сразу дал прослушать сообщение, что мы записали с Ириной. Там был такой родной и ласковый голос мамы. Она рассказывала, как сильно любит своё сокровище и что они скоро увидятся. Малышка не отдавала телефон и я научил её нажимать самой (play) воспроизведение.
Она успокоилась и все равно не отдала телефон, все слушая и слушая голос мамы. Так и уснула у меня на руках с телефоном, который чуть не выпал из рук с барабанным грохотом. Но я успел, ловкий оказался. Я переложил её на кровать, выделенную нам бабулей, и обнял малышку. Так и заснули, как самые родные на всей планете.
Есть мужчины, что обещают много, но на деле- полные лузеры. То есть, все сказанное остается на уровне слов и обещаний. А есть, что молчат и… любят…делают тебя счастливой. Мне попался именно такой мужчина, что каждую секунду доказывает мне, насколько я любима, дорога ему и желанна.
Мои любимые цветы- это не всеми любимые розы, я люблю ромашки. Такие простые и солнечные цветочки. Откуда он их достал в это время года? Я просто не представляю, но море этих прекрасных представителей лета, расположились в моей палате. Каждый поцелуй, каждое прикосновение возвращало меня в понимание, что этот человек мой, моя вторая половинка и я никуда его не отпущу. Да и он, очевидно, не собирается меня никуда отпускать.
Мои воспоминания о нас, наше знакомство, как он меня завоевывал и ждал. Как я, чуть его не потеряла, боясь и не договаривая, все снова определилось с местом в моей голове. Да! Я снова помнила, но… Не помнила только, почему в своем родном городе, как здесь оказалась и что случилось. Натан был непреклонен и наш разговор переносился изо дня в день на потом. И я уже, честно сказать, не особо хотела знать, что же там такое произошло. Через пять дней мне сняли повязки и там оказалось все не так страшно, как я себе представляла. Пара розовых, только затянувшихся шрамов возле брови и пара на скула, также множество синяков, точнее уже желтяков и зеленяков. Врач уверил, что со временем они исчезнут и я перестану даже вспоминать о неприятных следах.
