– Мы начнём с небольших ставок. Гарантировано проиграем половину, но и выиграть нам позволят. В первый час задачей Флинна будет разжечь в нас азарт и изрядно напоить.
– К чему много пить? – недоуменно пожал плечами Лавиндер. – Вино из твоих погребов – дурман-травы Флинн нам не подсунет. Пару раз пригубим, и этого будет достаточно.
– Азартный человек азартен во всём. Если играть, то по-крупному; если пить, то залпом весь бокал, – резко оборвал друга Эйгон. – Флинн иного расклада не потерпит. Сразу почует подвох, свинтит, и в болото мой план. Поэтому пить будем много, но голова должна оставаться трезвой.
– Сложно, – почесал подбородок Максимилиан.
– За тем и позвал тебя. Кому ещё я могу так доверять? – Лавиндер поджал губы, ничего не ответил, а Эйгон продолжал: – Дальше пойдут ставки крупнее. Против Флинна играть будем только я и Макс. Шела из игры выйдет и переключит всё внимание на нашего противника и его дружков. Их надо обворожить и притупить их бдительность. А дальше дело техники. Я предложу Флинну ставку, ради которой он сюда и едет. Играть буду сам и гарантировано выиграю. Всё, что будет нужно, это незаметно подменить карты. И тут, Шела, без тебя никак...
– Сделаем, – зевнула та и перевернула страницу.
– Я одного не понимаю, – Максимилиан плюхнулся в свободное кресло рядом с сестрой, вытянул ноги к огню, взял в руки книгу «Яды песчаных змей», покрутил, просмотрел содержание и положил обратно, – зачем тебе это надо? Только не ври, потому что врёшь ты откровенно плохо.
– Надо, – процедил сквозь зубы Эйгон, продолжая пялиться на кровавый рубин на пальце.
– Выкладываешься ради девчонки? – насмешливо заметил Лавиндер. – Ты ведь сам сказал, что брак фиктивный, так к чему старания? Пусть твоя новоиспеченная женушка поскорее сделает то, ради чего ты её сюда притащил. Ты, наконец, вернёшь своё истинное лицо, а она отправится к себе домой, и все будут жить тихо, мирно и счастливо. И обойдёмся без жертв и уже тем более без денежных потерь.
– Макс... – поморщился Эйгон, но закончить не дала Шела.
– Разве ты не видишь, что он влюбился? – всё так же зевая и мотая головой, чтобы прогнать сон, протянула она. – Бормочет про фиктивный брак, а сам влюбился, как мальчишка, и еле дышит.
– Ты это только сейчас придумала? – резко вскинул голову Эйгон.
– Тут фантазия и не нужна, – фыркнула Шела и поправила плед. – Ты и Макс с детских лет не разлей вода. Стоило одному приехать к другому, как сразу мчались друг к другу навстречу. На горшке ли сидели или птицам перья щипали – всё бросали и бежали, по дороге натягивая штаны или вычищая помёт из волос. А тут... вернулся давно, а к нам явился только сейчас. Как ты думаешь, Макс, кому он посвятил то время, в которое он может быть самим собой? Однозначно, влюбился, но девушка, видимо, разделять его чувства не торопится.
– Это правда? – Максимилиан повернул голову в сторону друга.
– Брак фиктивный, – выдавил тот. – Как только она сделает эликсир, я её отпущу. Или отпущу, когда смысла в том эликсире уже не будет. А остальное вас не касается.
– Я ведь говорил, что врёшь ты дерьмово, – бросил Лавиндер и отвернулся.
Рубин на перстне налился кровью настолько, что, казалось, сейчас взорвётся, и необузданная сила хлынет через край и потопит всё, что встретит на своём пути. Эйгон сжал пальцы, глубоко вдохнул и выдохнул. Камень на секунду вспыхнул и погас.
– Ты со мной? – тихо спросил он.
– Что такого ты хочешь выиграть, чтобы покорить девчонку?
– Узнаешь, когда придёт время. Так я могу на тебя рассчитывать?
– Обдерём твоего Флинна так, что он ещё должен нам останется, – донеслось со стороны кресла сонным голосом. – Лишь бы твоя ненаглядная оценила твои старания.
Испещрённое глубокими старческими морщинами лицо Эйгона осветила лёгкая улыбка.
***
– Вот она, – Грибо облизнулся столь довольно, будто только что умял целый чан капусты. Ну, или мышь. – Книга древних наречий.
Хлопнув внушительным томом о стол, горгулья поднял столько пыли, что тут же зажмурился, замахал лапой и зашёлся чихом и кашлем.
– Сколько же мы её не открывали? – почесал голову Грибо. – Несколько лет точно!
– Что в ней? – спросила Арлина, а сама подошла к окну, отодвинула штору, которую днём заботливые слуги вместе с обрушенной перекладиной вернули на место, и осторожно, стараясь оставаться невидимой, выглянула на улицу.
– Разгадка последнего ингредиента, – важно произнёс Грибо, подняв вверх коготь.
– Это ещё кто?
– Не кто, а что. Самая важная часть эликсира, без которой, увы, ничего у нас не выйдет. Даже каши.
– Я не про ингредиент, а про того... со шрамом...
– У моего прапрадеда был шрам на правой щеке. Неужто хозяин решил украсить парадный вход его статуей? – Ошеломлённый Грибо подскочил к окну, высунул нос и разочарованно протянул: – А я-то уже губу раскатал...
– Кто эти люди?
