– Если у меня останутся деньги после сегодняшней игры, обязательно воспользуюсь вашим предложением, – проронил Эйгон. 

– Тогда не буду больше дразнить вас, а то вдруг вы играть передумаете, – съязвил Флинн, щёлкнул замочком на чемоданчике, вытащил запечатанную колоду и тяжёлый мешочек, из которого, стоило положить его на стол, тут же выкатилась золотая кругляшка. 

– Играем в «летающего джокера», – объявил Флинн, ловко распаковал колоду и начал тасовать. Двое детин встали за его спиной, а щуплые и неприметные помощники сели по правую и левую руки. 

Карты метались так ловко и быстро, что и захочешь смухлевать, а всё равно не успеешь. Накрыв свою партию ладонью, Эйгон обменялся взглядами с Шелой и Максом. 

– Что ставим? – прозвучал елейно-вкрадчивый голос Флинна с оттенком начинавшего ударять в голову гранатового кисло-сладкого, и Эйгон отстегнул с пояса бархатный мешочек и, не глядя, высыпал все находившиеся в нём монеты на стол. 

– С меня кольцо, – Шела стянула с пальца золотое с лунным камнем, а Максимилиан добавил увесистый перстень. 

– Отвечаю, – Флинн бросил к общей куче горсть золотых. – Смотрим. 

Каждый заглянул в свои карты. Шела первой скинула две и взяла одну, Макс размениваться не стал, а Эйгон сбросил всё, что было на руках. Флинн почесал переносицу, отхлебнул вина и заменил у себя одну карту. 

– Вскрываемся. 

Все четыре расклада перевернулись рубашками вниз одновременно. Шела довольно всплеснула руками, Эйгон хмыкнул, а Максимилиан потянулся за холодной ветчиной. 

– Этой ночью удача на вашей стороне, миледи, – неуклюже рассыпался в любезностях Флинн, собирая карты. 

– Удача любит красоту, – медовым голосом пропела девушка, стянула с себя меховую накидку, оголяя плечи и глубокий вырез на груди, и потянулась за выигрышем. 

Не было человека в комнате, кто бы в ту минуту не любовался Шелой. А когда, собрав в кучу выигрыш и вернув кольцо на палец, та ещё и вытащила шпильку из закреплённых на затылке волос, и те золотом рассыпались по плечам, то даже Флинн на время перестал тасовать колоду, ослабил воротник кафтана, будто тот душил его, и жадными глотками и до дна осушил бокал вина, предупредительно наполненный доверху Лансом. 

Играли ещё три раунда: первый был за Максимилианом, второй – за Флинном и последний – опять за Шелой. Ставили всякую мелочь: от золотых монет до серебряных брошей и жемчужных нитей. После разминки к игре присоединились и двое неприметных дружков Флинна, Ланс принёс табак и янтарку* двадцатилетней выдержки, и, как только первые клубы дыма были пущены в потолок, а в низких широких бокалах заволновался карамельного цвета алкоголь, игра пошла веселее. 

Монеты на стол кидались уже поболее номиналом и потяжелее весом. Сыпались кольца, но Флинн всё больше морщился, хоть и старательно скрывал недовольство: камни все были не те – обычные, такие, которые можно легко купить у любого ювелира. 

– Чёрный оникс и к нему в довесок ваши запонки, милорд, что вы мне на днях проиграли. 

Флинн бросил к груде золота свою долю и начал сдавать. 

– Отвечаю золотом, – сквозь зубы, в которых была зажата дымящая сигара, процедил Эйгон, схватил выпавшее ему и открылся, не глядя. 

– Фортуна совсем от вас отвернулась, – покачал головой Флинн, загребая выигранное. – Может, прогневали чем?

– Не везёт в картах, повезёт с девственницами, – подмигнул Эйгон, взял бокал с янтаркой, вальяжно откинулся в кресле, искоса наблюдая, как Флинн тасует колоду для начала следующей раздачи, отхлебнул и снова закурил. 

– Проиграешься с концами – никому нужен не будешь, – подколол друга Макс.  

– Так уж и никому, – перебила брата Шела. 

Дразня собравшихся золотыми локонами, девушка медленно подошла к Эйгону и, намереваясь кокетливо присесть ему на колено, дёрнула на себя юбку платья, приподнимая её. Топтавшийся у стола Ланс под ноги не смотрел, составлял пустые бокалы на поднос и, что там крутится под сапогами – расшитый ли цветами и огненными птицами подол или просто камень, – разглядеть не мог. А потому, когда пол вдруг вырвался из-под левой пятки, затрещал и пошёл по швам, Ланс успел ухватиться свободной рукой за край стола, чтобы устоять, но вот поднос удержать не получилось. Серебро вместе с толстым стеклом рухнуло на пол и загремело, барахтаясь в осколках и недопитом янтаре. 

От внезапного грохота вздрогнули все. Шела упала в объятия Эйгона – кресло не выдержало и покачнулось, утягивая обоих на пол. Ещё звон разбитого стекла – это Эйгон выронил бокал, и тот разлетелся вдребезги, а на залитой сладковатой карамелью рубашке прямо на груди красовалась дырка, оставленная выпавшей изо рта сигарой. 

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги