Преисполненная решимости на этот раз не дать оставить себя в дураках, Алисия постучала в дверь. Крисси пригласила ее войти. Оба сидели на кровати, которую Крисси уже успела убрать. Они держались за руки, а Пирс улыбался.
— Хотите кофе? — спросила Алисия. Оба ответили ей благодарной улыбкой. Она наполнила чашки и повернулась, чтобы уйти.
— Нет, останьтесь, — попросила Крисси, взяв Алисию за руку и заставляя сесть рядом с собой.
— Я как раз перехожу к забавной части моего рассказа, — продолжала она, лукаво усмехнувшись. — Когда моя будущая свекровь поняла, что я не шучу, она сказала: «А что же мне делать с платьем, которое я сшила для свадьбы? Оно больше никуда не подойдет».
Все трое рассмеялись. Уловив легкий вздох в голосе Крисси, Пирс коснулся ее щеки.
— Надеюсь, ты ни о чем не жалеешь?
Ее прямой взгляд был таким же, как у него.
— Только о том, что не сделала этого раньше. И как я могла быть такой дурой?
— Но ты поняла свою ошибку и сделала все, чтобы ее исправить. Я рад, что у тебя хватило на это смелости.
— Папочка!
Крисси наклонилась и обвила руками шею отца. Они крепко обнялись. Чувствовалось, что от былой скованности не осталось и следа. У Алисии перехватило дыхание от волнения и радости.
От излишней сентиментальности эту трогательную сцену спасли Дэвид и Адам, внезапно появившиеся на пороге комнаты.
— Пирс, Крисси! — хором вскричали мальчики и тут же бросились к гостям.
— Значит, мы сегодня поедем в Диснейленд? — громко спросил Дэвид.
— Не забывай о своем глазе, — встревоженно напомнила Алисия.
Последовал обмен приветствиями и новостями. В комнате стоял такой гвалт, будто здесь проходило заседание Организации Объединенных Наций. Все говорили громко и разом. Наконец Адам потребовал:
— Хочу есть!
— Ну, и что ты теперь собираешься делать? — спросил Пирс у дочери.
Все общество собралось вокруг стола, на котором красовалось огромное блюдо с блинчиками. Было тесновато, но никто на это не сетовал.
— Пойду искать квартиру. Прямо сегодня.
— Но у тебя же есть квартира, — возразил удивленный Пирс.
Крисси покачала головой:
— Она не моя, а мамина. Ее нашла мама, она ее обставила, она оплачивает счета.
— Ну, положим, счета оплачиваю я, — сухо бросил Пирс.
— Прости, ради Бога, — смутилась девушка. — В любом случае я хотела бы иметь собственное жилье. Хочу рассчитывать только на себя. Конечно, на первых порах придется трудновато, но мне действительно этого хочется, папа.
Пирс одобрительно кивнул. Алисия погрузилась в размышления.
— Послушай, Крисси, ты не могла бы кое-что нарисовать для меня? Большие броские модные картинки? — обратилась она к девушке. Крисси отложила вилку.
— Что вы имеете в виду?
— Я собираюсь украсить стены наших магазинов.
Глаза девушки округлились.
— А вы не шутите, Алисия?
— Нисколько. Я давно считаю, что интерьеры магазинов пора обновить. Я представляю себе это так — яркие плакаты в красивых рамках. Очень живые, очень стильные, что-то вроде обложки журнала «Вог», если ты помнишь, как его раньше издавали. Почему бы тебе этим не заняться?
— Но не будете же вы их покупать только потому, что они мои? А если они окажутся не слишком хорошими…
— Ну так сделай их хорошими, — предложила Алисия с вызовом.
— Договорились.
Крисси протянула руку через стол, и женщины обменялись крепким рукопожатием.
Вскоре она ушла, надев джинсы и свитер Алисии.
— Я позвоню.
— Обязательно! — выкрикнули одновременно Алисия и Пирс, стоя на пороге и махая вслед девушке.
Уверенной походкой Крисси пересекла газон и села в «порше».
— А когда мы поедем. Пирс? Ну пожалуйста!
Обернувшись, Алисия увидела, что Дэвид и Адам приплясывают от нетерпения.
— Куда это вы собрались? — недоуменно посмотрев на них, спросила она.
Смущенный Пирс почесал переносицу:
— Я обещал Дэвиду, что если он не будет плакать, пока доктор Бенедикт штопает его рану, мы поедем в Диснейленд.
— А я не плакал!
— Да, он не плакал, — подтвердил Адам, хотя сам этого не видел.
— Мы обсудим это с вашей мамой, пока будем убирать на кухне. А вы пока приведите в порядок свои комнаты, оденьтесь, почистите зубы, а там посмотрим, — Ура! «Посмотрим» — это значит «да», Адам.
— Ура!
И» ребята убежали. Взяв Алисию за руку. Пирс потащил ее на кухню. Как только за ними закрылась дверь, он прижал Алисию к себе и жадно припал к ее рту.
Она попыталась увернуться.
— Кажется, мы собирались вымыть посуду.
— К черту посуду! Я не мог дождаться минуты, когда наконец обниму тебя.
И он снова жадно поцеловал ее.
Алисия все еще была сердита на Пирса. Почему она позволяет ему так поступать с собой? Почему превращается в его руках в податливый воск и ждет, чтобы он начал лепить из нее все, что захочет? От прикосновения его губ вся ее решимость куда-то улетучилась. От былой враждебности не осталось и следа. Алисия чувствовала, что не в силах сопротивляться.
