- Да ладно, прорвемся, не дрейфь, подруга. И давай уже, шустрите за туфлями, а то так точно и до ночи не управишься.
Настя уже покушала и оделась. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, мы поехали искать ей туфли, и прикупить кое-что к школе. Пока я могла себе позволить не думать о деньгах, но на сколько хватит наших запасов? Тем более сейчас начнутся поборы в школе и прочее, прочее, прочее. И как только у мамы получалось выкручиваться? Несмотря на скудный доход, мы всегда были сыты и одеты. Придется и мне постигать искусство экономии…
Провозились долго. Когда вернулись домой, уже наступил вечер. Оставив сестренку у тёти Ани, я отправилась на работу.
- Майя! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! – воскликнул Марк, едва я зашла в раздевалку. Он стоял у зеркала, пытаясь справиться с черным галстуком-бабочкой.
- Я тоже рада, давай помогу.
Я легко затянула его на массивной смуглой шее, и аккуратно поправила.
- Спасибо. Как ты?
- Как видишь, - нервно хохотнула я, поджав губы.
- Да, ладно, выглядишь не так плохо, как могло бы быть, - легонько потрепав меня по волосам, грустно улыбается коллега. – Если будешь косячить – я прикрою.
- Спасибо.
Подмигнув, щелкает меня по носу и направляется на выход.
- Переодевайся, до открытия пять минут.
- Хорошо.
Достаю из шкафчика свою форму. Черные брюки со стрелками, жилетку с вышитой золотистой нитью буквой «Г», бордовую рубашку, такой же как у Марка галстук-бабочку и черные балетки.
Прикрытием Марка сегодня приходится пользоваться уж очень часто, то шейкер вылетает из рук, то чуть не сбиваю локтем бокалы со стола, то вместо персикового шнапса чуть не добавляю в «Отвертку с Джином» бренди…
Ничего! Я войду в колею и буду прекрасно справляться со своей работой. Ведь она так мне необходима…
Первый рабочий день… оставив свою малышку дома, решаю пройтись до работы пешком. Наверное, играет свою роль небольшое волнение. Хоть я и не новичок в этой профессии, но перемены в жизни все равно заставляют меня малость переживать. Вчера Светлана Альбертовна четко расписала мне мой список обязанностей. Я буду обучать восемь групп. Вести предстоит экономику предприятий, региональную экономику и основы экономики у первого курса. Последнее удручает больше всего. Первогодки – еще совсем дети, не отошедшие от школы, где их учителя в задницу целовали и тянули на троечки самых безнадежных бездарей. Знаний – ноль, дисциплины – ноль, зато гонору, как у блатных. Вот сегодня на организационном собрании и посмотрим на мою головную боль.
Когда подхожу к институту, студенты уже начинают собираться. Небольшими группками толпятся на крыльце, галдят на каменных скамейках, снуют по двору института. Первогодок видно сразу. Сбились в толпу и нервно озираются по сторонам. Забавно думать о том, что и я когда-то был на их месте. Как хорошо, что все в прошлом, не хотел бы пройти через это все еще раз.
До начала торжественной части еще двадцать минут, поэтому поднимаюсь на кафедру и удивленно застываю в дверях. Светлана Альбертовна полулежит на стуле с видом умирающего лебедя. Тяжко вздыхает, хватаясь за сердце, а вокруг снует Олеся Викторовна, причитая и обмахивая ее какими-то бумагами. Остальные молчаливо взирают на происходящее.
- Здравствуйте, а что здесь происходит?
- Ох, Илья Андреевич, такая беда, такая беда! Фёдор Степанович ногу вчера сломал!
- Ну… не переживайте так, современная медицина творит чудеса, а перелом ноги в наше время вряд ли фатален.
Замдиректора закатывает глаза, снова хватаясь за сердце.
- Да причем тут нога, Илья Андреевич? Ваганов должен был курировать группу первокурсников!
- Ну… это тоже не беда, первогодок возьмет кто-нибудь другой.
- Кто? Белозерцев уже не в состоянии справиться с молодежью, Ковальски курирует третьекурсников. Георгий Матвеевич…
- А? Кто? Что надо? – резко отрывает голову от стола мужчина и тут же снова с грохотом бухается обратно.
- Сами понимаете! – заканчивает женщина, хватаясь за голову. – Ой, а вы же свободны!
О, вот этого еще не хватало! Стою и только открываю и закрываю рот, как карась, выброшенный на берег.
- А… я… э… а что сразу я? Я никогда никого не курировал! – выдаю наконец не своим голосом. – Олеся Викторовна вон тоже свободна.
Женщина тут же краснеет, бледнеет, а затем хватается за сердце, бухаясь рядом со Светланой Альбертовной. Последняя спешит предотвратить намечающийся сердечный приступ подопечной.
- Илья Андреевич, пожалейте человека с социофобией, ей и так пары даются нелегко.
- Ладно, я понял. Выбора у меня, стало быть, нет… Черт с вами, я согласен.
На лицо присутствующих дам тут же возвращаются естественные краски. Да и сердечного приступа как не бывало. Светлана Альбертовна резво подскакивает со стула и несется к шкафу, выуживая оттуда огромную стопку каких-то папок. Всучив всю эту «прелесть» мне, довольно улыбается.
- Вы наш спаситель, Илья Андреевич!
- А… это еще что? - ошалев от всего происходящего, выдаю я, уставившись на макулатуру в своих руках.
