— Сперва я. Если все нормально, дам знак. Ты, Уль, идешь за мной. Потом Мартин и Хель. Зыряныч, ты — последний, так что смотри в оба.
— Там безопасно, — на удивление спокойным голосом отозвался оракул. — Оборотни не обманут — после заключения контракта они не способны предать. Хель, ты их уже чувствуешь?
— Пока только слышу, — хмуро отозвалась я, следя за тем, как наш медведь с кряхтением исчезает в зияющем чернотой провале. — Но мне все равно это не нравится.
Было нелегко признать, что эта парочка обвела меня вокруг пальца. Мохнатые проныры умудрились сделать все по-своему, не считаясь с моим желанием. И ведь как играли, гады! Как ловко и умело использовали мою единственную промашку! Впрочем, если они не врут про тайный ход, я готова простить им эту наглость. Ведь в итоге, если верить Зыряну, мы все останемся в выигрыше.
— Спускайтесь! — донесся до нас из-под земли приглушенный Васькин голос. — Все в порядке!
"Осторожнее, шиер-ри, тут высоко", — донеслось до меня предупреждающее.
Я поморщилась и, оттеснив мнущуюся у дыры баньши, соскользнула вниз, на всякий случай придерживаясь за осыпающиеся земляные стены. Ход был довольно широким и наклонным, как ледяная горка. Но я не ожидала, что спуск окажется таким коротким и окончится на высоте почти человеческого роста над полом, поэтому наверняка рухнула бы на него плашмя, если бы чья-то мохнатая лапа не перехватила меня прямо в воздухе.
"Я же сказал: остор-рожнее, — с усмешкой посмотрел Сар… да, вроде бы он, бережно опуская меня вниз. — Скажи своим, чтобы не спешили, а то р-расшибутся".
Я ошеломленно моргнула, когда до меня донеслась мысленная волна заботы и нежности, и ошарашенно кивнула. После чего отошла в сторонку и, озадаченно косясь на терпеливо дожидающихся волков, крикнула нашим, чтоб спускались.
Невезучую Ульку мы, конечно, ловили все вместе и то, едва не упустили. Мартина я просто позвала, и он тут же оказался рядом. Шмуль, благодаря невысокому росту и крыльям, залетел в дыру без всяких сложностей, а вот Зырян едва не застрял — ход для него оказался тесноват, поэтому Расу пришлось тянуть его зубами за штанину, а Ваське — следить, чтобы оракул не расшиб себе копчик.
Еще несколько минут мы потратили, чтобы отряхнуться и оглядеться, привыкая к царящей внутри подземного хода полутьме. А потом акинарцы нетерпеливо рыкнули, и Рас снова умчался вперед, тогда как Сар чувствительно подтолкнул меня в спину и напомнил:
"Вр-ремени все меньше. Опоздаете".
Спохватившись, я поспешила за волком, мысленно отметив, что дальше ход заметно расширялся. Вдоль стен появились деревянные подпорки из свежеструганных бревен, на потолке — толстые балки, а кое-где я даже заметила вбитые в дерево металлические кольца под факелы. Причем совсем новые, на некоторых даже смазка не успела засохнуть — кажется, кто-то совсем недавно начал приводить это место в порядок.
— Ваша работа? — вполголоса спросила я, поравнявшись с Расом.
Мою щеку опалило горячим дыханием.
"Да".
— И зачем вам это сдалось?
"Любим свободу пер-редвижения", — усмехнулся волк и чуть пригнул голову, чтобы не задеть макушкой низко висящую балку. — Ты бы тоже его использовала, если б знала, где искать".
На это возразить было нечего, поэтому я промолчала и вернулась к своим.
Идти оказалось недалеко: примерно через полчаса подземный ход поднялся к самой поверхности и закончился в неприметном лесочке — такой же ямой, как и в УННУНе, спрятанной за нагромождением поваленных деревьев и зарослей бурьяна. Улька себе балахон порвала в трех местах, пока сквозь них продиралась, а Васька чуть не оставил на колючках портки. Зато когда мы все-таки выбрались и вышли на край пригорка, с которого открывался великолепный вид на Город, пришлось признать, что акинарцы молодцы. И достойны если не доверия, то по крайней мере признательности за такой шикарный подарок.
— Эй, а это что такое? — вдруг воскликнул Шмуль, по привычке облетев окрестности и задержавшись над особо пышным кустом. — Ого! Глядите, чьи-то кости валяются!
Я встрепенулась, а Васька тут же ринулся проверять находку.
— И правда, — вскоре донесся до нас его озабоченный голос. — Кости. Человеческие. Но старые… черепа едва не рассыпаются.
— Дайте я посмотрю, — решительно протиснулась между акинарцами Улька и, встав на карачки, поползла на голос Шмуля, осторожно отодвигая колючие ветки. — Интересно, что за… о-о! Да на них клеймо университета!
Я подвинулась поближе, заглянув через Васькино плечо, и как раз успела увидеть, как из куста выбирается перепачканная в земле баньши, торжественно держа на ладошке человеческий череп.
— Бедный жмурик, — посетовал Мартин, с брезгливым любопытством изучая Улькину добычу, на лбу которой и впрямь нашлось узнаваемое клеймо — вписанный в круг цветок клевера, вытравленный прямо на кости. — За что ж его так?
— Там еще один есть, — незамедлительно сообщил сверху Шмуль. — И тоже с клеймом.
