На обеде они развлекали нас рассказами о своих выходках, над которыми мы хохотали до слез. После ужина Рас добросовестно провожал баньши на кладбище, терпеливо дожидаясь ее в ближайшем лесу, а затем аккуратно доставлял обратно, сдавая с рук на руки брату. Меня и Мартина они три раза в неделю сопровождали на демонологию, каждый раз предупреждающе порыкивая на собирающихся перед корпусом старшекурсников. Когда было время, охотно возились с настойчиво пытающимся их одолеть Васильком… Правда, победу в бою он у них вырвать не сумел, но, насколько мне известно, на несколько ошибок в защите акинарцы ему все же указали. И с тех пор их поединки стали проходить в несколько ином ключе — один из волков вступал с нашим медведем в схватку, а второй в это время негромко комментировал происходящее. Подсказывая, направляя и время от времени давая дельные советы обоим. Так что теперь, если они работали один на один, у Василька получалось противостоять акинарцам на равных. И именно это в конце концов примирило его с существованием новичков.
Шмуля новые одногруппников подкупили тем, что умели и любили делать незаконные вещи, умудряясь при этом оставаться безнаказанными.
Зырян и раньше относился к ним с каким-то непонятным благодушием, поэтому на пополнение в команде отреагировал спокойно.
Мартин, как ни старался, так и не смог ощутить в них угрозы, так что тоже быстро успокоился и принял акинарцев как данность.
Ну а меня они поразили еще в тот момент, когда неосторожно коснулись своими мыслями. И случайно… а может, и неслучайно… я теперь ни в чем не уверена… позволили ощутить свои эмоции.
Я знаю, при мысленном контакте соврать невозможно, поэтому его так любят следователи и судебные маги. Но та волна нежности и заботы, что шокировала меня в тот вечер, до сих пор отзывалась в груди приятным теплом.
Больше Сар таких вольностей себе не позволял, да и Рас старался поменьше говорить в волчьем обличье. Но именно этот случай заставил меня в итоге поверить малознакомым оборотням. И только благодаря ему я была вынуждена признать — эти двое, кем бы они ни были, нам не враги.
Само собой, на моем желании выяснить правду это никоим образом не сказалось. Тем более, что при упоминании о контракте волки моментально куда-то исчезали или же лихо отшучивались, искусно переводя разговор на другое.
Я этот момент для себя отметила и запомнила. А убедившись, что больше ни слова из них не вытяну, отстала. Но при этом каждую ночь возвращалась во владения мужа в надежде, что Ишад все-таки отыщет для меня нужную книгу.
К сожалению, дело двигалось крайне медленно, поскольку нам приходилось подолгу ждать, пока Князюшка соизволит оставить где-нибудь каплю своей крови. А он в последнее время нечасто баловал смотрителя визитами. Да и со мной общаться желанием не горел, хотя мы виделись почти ежедневно.
На том, чтобы Ишад при встрече посыпал меня пыльцой, муж больше не настаивал. Видимо, понимал, что я все равно найду способ ее смыть. Дверь в собственную спальню он тоже не закрывал, поэтому мои перемещения по его покоям так и остались неограниченными. Но при этом я все чаще задерживалась, чтобы не отказать себе в удовольствии и посмотреть, как он засыпает. А если ему случалось подолгу ворочаться или просто лежать без сна, незаметно подкрадывалась ближе и тихонько перебирала его длинные волосы до тех пор, пока у Князя не начинали закрываться глаза.
Зачем я это делала — трудно сказать. Наверное, чтобы в очередной раз убедиться, что все еще имею над ним определенную власть. Было в этом что-то умиротворяющее: под моими руками Князь всегда успокаивался, а мне просто нравилось следить за тем, как это происходит. Касаться его. Молчаливо гладить его крылья. И с удовлетворением следить, как постепенно гаснет раздражение в его глазах. Как перестают в них вспыхивать опасные всполохи Тьмы. Как разглаживается его суровое лицо. И как вместо жестокого, скорого на расправу демона ко мне раз за разом возвращается сильный, уверенный в себе, но очень уставший мужчина, который даже сам себе бы не признался, НАСКОЛЬКО ему необходимо мое присутствие.
—
—
—
