Возвращаемся домой, попрощавшись с Семой и Стасей, настроение у брата с девушкой тоже не очень-то веселое. Надеюсь, что они не поругаются из-за Глеба и произошедшего, это будет ужасно. Поднимаемся по лестнице молча: я иду с Анубисом чуть позади Глеба, а он впереди ковыляет, держась за перила. Прихрамывает, заметно, что ему больно и некомфортно, но он продолжает делать вид, что все в порядке.
Жалость и злость грызутся в моей душе из-за этого зрелища. “Бедненький, мучается теперь, ему же больно!” – ноет жалость. “Глупый! А если бы что-то посерьезнее ушибов и мелких ран?!” – рычит в ответ злость.
– Веснушка, ты обижаешься? – не выдерживает парень, когда мы заходим в квартиру.
Молчу. Не потому, что мне нечего сказать, а потому, что боюсь сказать лишнего.
– Все же нормально, ты чего? – растерянно произносит Глеб и снимает свою куртку.
Как только мой взгляд цепляется за стертую об асфальт часть рукава, за раскуроченную в ошметки кожу, что-то в моей голове щелкает и я взрываюсь.
– Это нормально?! – хватаюсь за рукав кожанки и смотрю в лицо парню. – Точно такая же дыра могла быть в твоей голове! – голос срывается и я, чтобы спрятать нахлынувшие слезы, отворачиваюсь в сторону.
Глеб берет мою руку, в кулаке которой я до сих пор стискиваю рваный рукав, и прижимает к своей груди. Чувствую эхо ударов его сердца и мне нравится, что они частые и гулкие, а не спокойные и размеренные. Значит, он тоже переживает, хоть и прячется под маской смельчака.
– Ты чувствуешь? Я живой, – усмехается Глеб, – и относительно здоровый.
– А могло быть иначе! – осипшим голосом отвечаю я и перед глазами сразу же рисуются кровавые картинки. Кровь стынет в жилах от того, насколько страшные ситуативные вариации мне способен подкидывать мой мозг.
– Веснушка, много шума из ничего…
– Ничего?! – возмущенно восклицаю я и, повернувшись, смотрю ему в глаза. – Ты мог вообще убиться, какого черта ты полез кататься?!
– Ты хочешь ругаться? Ругайся, – спокойно произносит Глеб.
– Нет, я хочу отдохнуть и прийти в себя, пусти! – убираю свою руку и как можно скорее иду в комнату.
Громко закрываю дверь, щелкаю выключателем, зажигая свет, и направляюсь к кровати. Мне лень переодеваться, поэтому прямо в той одежде, в которой я пришла, плюхаюсь на покрывало и достаю телефон. В мессенджере уже есть несколько сообщений от брата с вопросом “все ли в порядке”.
“Все хорошо, не переживай!” – пишу ему я и отсылаю аж три веселых смайлика и сердечко.
Вздрагиваю, когда до моего слуха доносится звонок в дверь. Судя по тому, что это не домофон – у нас гости в виде назойливой соседки.
Щелчок дверного замка и звонкий голос Мии:
– Привет! Не поможешь нам с мамой с перестановкой шкафа? А то мы в него уже вещей наложили и теперь не получается с середины комнаты его передвинуть к стене…
Она тараторит, объясняя ситуацию, а я подхожу к двери и прислоняюсь к ней плечом, старательно вслушиваясь в разговор. Снова в груди все горит, это чувство, похожее на ревность, сводит с ума и толкает на такие вот поступки, как подслушивание.
После недолгой паузы, Глеб откашливается и отвечает:
– Я сегодня, вроде как, пострадавший. У меня тут вот…
– Ого! – восклицает Мия, видимо, “пострадавший” решил удивлять ее своими ранениями. – Капец, это больно, я знаю! Они потом долго заживают, мокнут и чешутся! Как так?!
– Упал с байка, – фыркает Глеб. – Так что извини, я пас с помощью. Еще, блин, головой приложился, сказали что сотряс и нужен покой.
Хмурюсь и непонимающе мотаю головой. Сотряс? Не было такого! Он же врет!
– Черт, жаль, – вздыхает девушка. – Ладно, выздоравливай!
Дверь захлопывается, снова щелкает замок и в квартире воцаряется тишина. Так и стою у двери, глядя в никуда, и перевариваю услышанное. Выходит, что Глеб ей соврал специально, чтобы она ушла? От этой мысли жгучее пламя ревности угасает, оставляя от себя лишь теплое кострище, согревающее мою душу.
– Подслушиваешь? – пару раз стучит по дверному косяку Глеб и я дергаюсь от неожиданности.
– Нет! – бурчу я зачем-то и тут же прикрываю рот рукой. В ответ слышу тихий смех и приоткрываю дверь, но лишь чуть-чуть, чтобы встретиться с парнем взглядом. – Зачем ты соврал? – спрашиваю я.
На губах парня появляется теплая улыбка, которая плавно перетекает в однобокую самодовольную ухмылку. Он просто смотрит на меня и выгибает бровь, как бы намекая на то, что я сама должна бы догадаться.
– Веснушка, я идиот, который сел на мотоцикл и решил покататься по-взрослому, но я не идиот, который уйдет помогать соседке, когда на меня дуется моя девушка, – говорит он и приоткрывает дверь чуть шире.
– Ты идиот, который меня напугал, – стыдно признаваться в подобном, это выдает мою слабость и зависимость от него, но хочу чтобы знал.
