Ах, да, есть у нашего университета такая практика: студентов последних курсов отправлять стажироваться в ветеринарные клиники-партнеры и, так сказать, пригревать себе рабочее место. Ветклиника дает оценку твоей работе и рекомендации университету, бывало такое, что студентов даже отчисляли после практики, потому что они ничего не знали и все обучение списывали или покупали работы.
– Я еще не выбрала куда именно, но обязательно пойду, – отвечаю я.
– Ты же явно учишься не просто чтобы было, у тебя есть потенциал, – говорит мужчина. – Я не ветеринар, я выходец физического факультета с перепрофилизацией, но даже я вижу, что ты находка и будешь прекрасным врачом для братьев наших меньших! Любой врач – это призвание.
Заливаюсь краской и прячу улыбку, ведь мне безумно приятно это слышать. Я одержима тем, чтобы стать хорошим специалистом и я рада, что во мне видят потенциал к будущей профессии.
Остаток пути мы проводим за разговорами об университете, других преподавателях и студентах, а точнее – студентках. Райский достаточно откровенно делится, что ему не нравится маниакальный интерес девушек и их желание получать хорошие оценки “за красивые глаза”.
– Спасибо большое, что подвезли, – говорю я и не успеваю сама открыть дверь, как Вячеслав Олегович выходит из машины и галантно открывает мне ее сам. – Спасибо, не стоило…
– Привычка, – лучезарно улыбается он. – До встречи на парах, Староста, – подмигивает на прощание и уезжает.
Пока иду к двери подъезда и достаю ключи, вспоминаю, что не перезвонила маме. Что ж, надо исправляться!
Глава 20. Горечь внезапного одиночества
Захожу в подъезд, поднимаюсь по лестнице и беру телефон. Разблокирую его и вижу на экране больше десяти пропущенных вызовов от мамы и намного больше от Глеба. В мессенджере от него тоже показываются непрочитанные сообщения, но когда я захожу, то меня приветствует череда надписей:
Сердце начинает бешено колотиться в груди, не предвещая ничего хорошего.
Нажимаю на кнопку вызова, напротив имени Глеба, остановившись на этаж ниже нашего, и жду гудки. Они появляются в трубке синхронно с мелодией звонка на телефоне Глеба, доносящейся с нашей лестничной площадки. Задираю голову и вижу тень своего друга – он стоит прямо там.
– Глеб! – кричу я и как можно скорее поднимаюсь по лестнице. – Что случилось?! – испуганно восклицаю я и закашливаюсь. Пробежала всего один этаж, а задыхаюсь.
Дверь нашей квартиры открыта нараспашку, по квартире, освещенной лишь коридорным бра, следом за Глебом бегает Анубис, а у порога стоит большая спортивная сумка с набросанными в нее наспех вещами и вот, Глеб бросает в эту кучу стопку своих документов. Мое хорошее настроение улетучивается и сердце сковывает ледяным страхом.
– Глеб? – едва слышно спрашиваю я. – Что происходит?
– Для тебя – ничего, – бросает он и поднимает с пола куртку. Его голос хриплый и грубый, парень с первого раза не попадает в рукав, психует и выругивается, чуть было не рвет куртку.
– Что? – ощущая мелкую дрожь по всему телу, переспрашиваю я. От страха на глаза нахлынывают слезы и я задыхаюсь.
– Знаешь что самое херовое?! – рявкает парень и, пнув сумку, подходит ко мне почти вплотную. Я даже дергаюсь от испуга, от его грубого тона, и первые слезинки текут из моих глаз. – Что я считал тебя близким человеком! Вторым в моей жизни близким человеком, а теперь, думал, что единственным! Я, как идиот, любил тебя ровно до этого момента!
– Единственным? – выдыхаю я, а Глеб качает головой и стискивает зубы.
Вот почему мне так много раз звонила мама, вот почему Глеб сейчас такой…
Всхлипываю и зажимаю рот рукой, слезы ручьями льются из глаз и я не могу сделать вздох, меня трясет.
Парень делает паузу лишь на миг и продолжает говорить, захлебываясь словами:
– Когда мне нужна была твоя помощь и поддержка, ты предпочла погулять на свидании с преподом на дорогой тачке!
– Я не… – пытаюсь хоть что-то ответить я и коснуться Глеба, но он отступает назад.
– Конечно, Глеб сделал свою работу, распечатал целку и теперь давать взрослым дядям Злате будет не стыдно! – зло бросает он мне в лицо, но я вижу как его губы дрожат и как ему больно и омерзительно произносить эти слова. Но они бьют куда больнее, нежели он и правда меня ударил. – Пошла ты на хер, Веснушка!
– Глеб! Я ни с кем! Что ты несешь?! – размазывая по щекам непослушные слезы, кричу я.
– Райский твой мне сейчас на тачке приглючился, хочешь сказать?! – не менее громко отвечает Глеб. – Пошли вы все!
Парень наклоняется и берет сумку, кое-как застегивает ее и пытается обойти остолбеневшую от шока меня. Я бездумно, на чистых инстинктах, хватаюсь за руку парня, но удается вцепиться только в рукав. Я пытаюсь удержать Глеба, чтобы не позволить уйти сейчас.
– Глеб! – всхлипываю я. – Куда ты!
