Не просто лучший друг (СИ) полностью

Выхожу за калитку и почти сразу замечаю Глеба, сидящего на скамейке в палисаднике дома, в то время как пес с остервенением что-то роет у забора. Тихонько подхожу к парню и сажусь на свободную часть скамейки. Вновь ощущаю между нами пропасть, не могу подобрать слов для начала разговора и поэтому просто молчу, глядя вдаль на уходящее за горизонт солнце.

– Я хотел сказать кое-что, – разрывает тишину между нами хриплый голос Глеба и я поворачиваю к нему голову. – Я забираю документы из универа, я был в военкомате и еще успеваю на осенний призыв…

– Что? – ошарашенная его заявлением, переспрашиваю я.

Он же… Он же не собрался этого делать на самом деле, это же просто от горя и нехватка поддержки желание сбежать?!

– Я позвонил в наш универ и завтра, когда вернусь в город, заберу документы, добровольно попрошу об отчислении, – на полном серьезе говорит парень, а я задыхаюсь от шока и ужаса. – И еще хотел попросить тебя… Если позволишь, я бы взял с собой собаку. Я занимался с ним в кинологическом центре, он обучен не хуже любой собаки из пограничного питомника, к тому же, у него достаточно адаптивный возраст. Если мне дадут выписку из кинологического о том, что пес прошел курс подготовки и дрессировки, то я смогу попасть туда, куда хочу…

Он говорит что-то еще, но меня глушит собственный пульс, а мир вокруг начинает кружиться с бешеной скоростью. Интуитивно хватаюсь за край сиденья скамьи, на которой сижу, ощущая как под пальцами трескается вздутая от сырости краска.

– Ты же еще ничего не сделал, да? – в попытках выровнять дыхание и услышать успокаивающие слова, спрашиваю я.

– Я не сделал, но я решил, – отвечает Глеб. – От твоего ответа зависит только род войск и место, куда я пойду.

– Ты просто… Ты… – задыхаюсь и путаюсь в словах. – Ты пережил серьезное потрясение, это нормально – хотеть уединения, даже одиночества, но армия… Глеб, это же не день, не неделя и даже не месяц! – еще миг и, кажется, что я начну рыдать.

– Я хотел сразу после школы идти служить, но остался только ради бабушки и ухода за ней, – непоколебимо говорит он. – Бабушки больше нет. Нет человека, ради которого все это было затеяно, а значит я могу поступить так, как хотел.

“Нет человека, ради которого все это было затеяно” – я, выходит, больше не тот человек, ради которого стоит остаться.

– Боже, Глеб! – срываюсь я и вскакиваю на ноги. Смотрю на Глеба и чувствую, как начинают дрожать мои губы. – Но почему сейчас?!

– Потому что хочу, Злата! – почти кричит он и тоже встает в полный рост. – Теперь вдвойне хочу! – будто сам испугавшись своего голоса, он наклоняется к моему лицу и начинает говорить тише: – Хочу, понимаешь? Я могу сделать то, что я хочу?

– Можешь, – киваю я и перед глазами из-за слез расплывается его лицо. – Но я… Я не тот человек, ради которого стоит остаться? – произношу вслух эти слова и давлюсь собственным эгоизмом.

– Веснушка, – выдыхает он и сгребает меня в свои объятия. Прижимается губами к моему лбу и тараторит настолько быстро, что я едва успеваю осмысливать сказанное. – Пойми, я просто не могу сейчас остаться… Эта ситуация дает мне и тебе шанс, Веснушка, шанс понять себя и сделать то, что хочется, не быть зависимыми друг от друга. Мы всегда вместе, всегда рядом… Я не должен был давить на тебя, я много чего не должен был! Я загнал тебя в рамки, заставил выбирать, заставил любить…

– Не заставил! – пытаюсь вырваться, оттолкнуть, но Глеб держит, прижимает к себе и продолжает говорить.

– Больше этого не повторится, обещаю, – шепчет он. – Этот год ты проживешь так, как требует твоя душа. Я – как требует моя. Это нужно нам обоим, потому что иначе мы обречены, я это чувствую. Сейчас, после всего этого, каждый из нас наступал бы себе на горло, пытался угодить, боялся обидеть, постоянно фильтровал свои разговоры, чувства и избегал любого другого общения, а это ненормально. Я люблю тебя, ты моя необходимость, Злата! Но я понял, что не хочу заставлять тебя себя любить.

– Ты даже выбора не оставляешь! – всхлипываю я, стискивая в руках ткань черной кофты на груди Глеба.

– Наоборот, я даю тебе целый год, чтобы понять себя, – произносит он, а меня трясет от уже не сдерживаемых рыданий. – Время покажет истинное лицо наших отношений.

Молчу. Не потому, что нечего сказать, а просто потому, что не могу говорить. Глеб гладит меня по голове, а я только и могу, что всхлипывать.

– Веснушка, вспомни с чего все началось… – шепчет парень. – Ты помнишь?

– С твоего признания, – сквозь слезы произношу я.