Зоя быстро разложила по столикам газеты, выключила свет и заперла дверь.
Они поднялись на второй этаж, прошли мимо Женькиного номера коротким коридорчиком и вошли в круглый зал. Он был в каких-то самодельных, шатких лесах, пол и колонны укрыты полиэтиленовой пленкой.
— Вот, видите, — она повела рукой над головой. — Купол начинается от этой круговой балюстрады, за ней скрыты окна, они освещают купол и создают иллюзию ясного неба.
Краски на куполе поблекли, появилась какая-то белесая пелена на них, но от этого впечатление только усилилось — казалось, будто над головой действительно голубые летние небеса, подернутые легкими облаками.
— Здесь была домашняя, не парадная столовая, для своего, интимного круга. В центре стоял круглый стол, сейчас он у краснодеревщика, а вот тут, между колоннами, были всякие козетки и банкетки, и лифт — по нему блюда подавали наверх прямо из кухни…
— Ничего себе! — удивился Женька.
— Да, да, не такие уж дикие были наши предки. В одной из комнат мы даже обнаружили что-то вроде стационарного пылесоса — такие коротенькие трубочки по углам у самого пола. Каким-то образом в них создается тяга и из помещения высасывается наружу пыль. Вообще говоря, Женя, — она понизила голос, — дом этот таинствен и полон загадок. Не говоря уже о том, что до сих пор не установлено, кто его строил, почему он так часто менял хозяев, здесь происходят загадочные вещи. Даже поговаривают, что в подвале видели привидение в белом и со свечой. А в сорок первом году сюда пробрался диверсант и попытался его взорвать. Он продолбил в подвале дыру в стене и, видимо, хотел заложить в нее взрывчатку, но ему помешали. Зачем он хотел это сделать? Это ведь не военный объект, правда?
На это был один ответ, но Женька, конечно, промолчал. Видимо, у кого-то с той стороны уже не хватило терпения ждать, он перебрался через линию фронта и попытался добраться до сокровищ. Значит, у него были точные сведения, был какой-то ориентир. И если он не смог добыть клад, видимо, получилась какая-то накладка. Ведь это серьезная зацепка, она может стать подсказкой. В Женьке заговорил азарт. Нужно найти способ поскорее пробраться в подвал, посмотреть все на месте.
Дед Витя по штатному расписанию числился истопником. Но прямые свои обязанности выполнял, естественно, только зимой, а в остальное время был на подхвате. Причем особой трудовой доблести не проявлял, незаметно отлынивая от всех поручений начальства, умело перекладывая их не только на персонал пансионата, но и на отдыхающих. Да еще с удивительным нахальством, представляя себя деятельным и незаменимым, занимался откровенным мздоимством.
Котельная, где дед втихаря пожинал его плоды, а порой и ночевал, перетрудившись за день, была в подвале дома. Но поскольку дед Витя умело соблюдал конспирацию, ключи от подвала остались только у него — все другие потерялись в разное время.
Как-то, когда дед заявился к Женьке за якобы обещанным ему еще по приезде пивом, он спросил его:
— А что, дедушка, правду говорят, что ты в подвале привидение видел?
— А то! Кажный день, то есть ночь, вижу. Вот как тебя — белая вся, только рука из белого торчит со свечой. А свеча — яркая, не колышет пламенем, не гаснет. Хошь посмотреть? Прям щас покажу. Не забоисси токо?
Женька не забоялся, и они, выбрав спокойное время, когда привезли нашумевший фильм, спустились в подвал. Дед Витя светил керосиновым фонарем, размахивал им и все шептал: «Не шуми, сейчас покажется, вон за тем углом».
Женька внимательно осматривался, но разглядеть стены за всем тем хламом, что накапливался здесь годами, ожидая отправки в ремонт или на свалку, было просто невозможно. Как здесь искать нужное место, как простукивать стены, если до них не доберешься, не подступишься?
— Я слышал, что какой-то враг здесь стену долбил, чтобы дом взорвать. Не знаешь, где это, заложили дыру или нет?
— Как не знать! — обрадовался дед, поскольку демонстрация привидения не состоялась. — Аккурат вот здеся, за энтим ларом. Видишь, сверху крюк железный вбитый — вот в самый раз под ним.
А что это за крюк?
Кто же ого знает. Вешали на нем что-то-нибудь. Их здеся два таких — энтот и вон тама, за зеркалом. — Дед махнул фонарем в другой угол, где прижалось к стене большое тусклое зеркало в резной раме и на массивной резной подставке.
Женька похолодел внутри. Вполне вероятно, подумал он, что именно крюк и был главной приметой. Тогда, в войну, человек, который пришел за кладом, выбрал не тот крюк. Возможно, он даже не знал, что их два, и начал разбирать стену под первым, который разглядел в подвале.
Женька взял у деда фонарь и подошел к зеркалу. В нем, тусклом и затянутом лохмами паутины, слабо отразился язычок пламени. Зеркало нетрудно будет отодвинуть от стены. Женька поднял фонарь повыше. Над зеркалом и вправду торчал из стены ржавый, глубоко вбитый для какой-то надобности крюк.
— Да нету ее тута, — досадливо признал дед.
— Кого? — вздрогнул Женька.
— Привидении этой. Не всякий раз она кажется. Может, день не тот, может, погода для нее неподходящая, а нету — и все, не позовешь ведь. Пошли отседа.
