Вот и сейчас он задышал, заморгал, и на его длинных ресницах повисли большие капли. Тут опять прибежала мама. От нее сильно пахло валерьянкой. И она, не разбираясь, переключилась на папу:
— Справился? Довел детей до слез!
Папа хлопнул дверью туалета — ушел курить, тогда мне стало жалко их обоих, и я взялся за пылесос. А Лешка принялся распихивать игрушки по ящикам. Но тут мама снова вспыхнула.
— Сколько нужно напоминать моим детям, чтобы они сняли наконец-то показания счетчика!
— Я, я сниму! — закричал Алешка, схватил табуретку и бросился на лестницу.
Когда он вернулся, мама заполнила расчетную книжку и задумчиво сказала:
— Прелесть какая. Оказывается, мы ничего не будем платить. Напротив, Мосэнерго сам задолжал нам сто сорок шесть рублей сорок копеек.
— О! — у Алешки от радости вскочил хохолок на макушке. — На два скейта хватит — и мне и Диме.
— Что вы сделали со счетчиком? — строго спросила мама. — Обратно крутили, чтобы на скейты сэкономить? Алексей, откуда ты взял эти цифры? С потолка?
— Со стены, — сказал я. — Там, рядом со счетчиком, чей-то телефон на стене записан.
— Да? — громко обиделся Алешка. — Пойди посмотри, если не веришь. Там еще табуретка стоит.
— Она мне не нужна, я не такой мелкий, как ты.
Лешка надулся, а я пошел, посмотрел и все понял — он немножко напутал, списал показания соседского счетчика, сорок первой квартиры. Но самое главное — диск его крутился. Медленно, но крутился…
Почему-то это меня встревожило. Вечером я даже вышел на улицу и посмотрел на окна загадочной сорок первой квартиры, где никто не жил, но зажигался иногда свет и работал счетчик. Окна были темные.
Я снова поднялся на наш этаж и посмотрел на счетчик — он медленно вращался. Что это? Просто утечка или включен какой-нибудь прибор? Например, холодильник. Но кто же, уезжая на несколько лет из дома, оставит включенный холодильник? Что у них там, у этих ученых, мамонт, что ли, свежемороженый?..
А через несколько дней эта загадочная квартира преподнесла новый сюрприз.
Мама послала меня отдать тете Оле мясорубку. И я подумал, раз уж она все знает о нашем доме и живет как раз под сорок первой квартирой, то уж о ней-то ей известно еще больше. И решил воспользоваться случаем, чтобы, соблюдая осторожность на грани конспирации, получить необходимую информацию.
— Теть Оль, — небрежно сказал я, отдавая мясорубку, — и что Добровольские вернулись, что ли? Вчера собака у них за дверью лаяла. Или кто-нибудь вселился к ним?
Тетя Оля очень удивилась:
— Никто к ним не вселялся и не будет. Они сами скоро приедут. К Новому году. Соскучились по родным снегам. А лает собака по кличке Атос в смежной квартире соседнего подъезда. Она боится одна оставаться дома. Посиди, раз уж ты зашел, с Олежкой, я быстренько за бельем сбегаю, ладно? Только не шуми, он спит.
Улизнуть было невозможно, да и за информацию надо платить. Поэтому я снял с полки томик Шерлока Холмса и сел на диван.
Было очень тихо: взрослые на работе, дети на южных морях и реках средней полосы, окно закрыто от уличного шума. Только Олежка деловито сопел в своей кроватке.
И вдруг… когда я дочитал до того места, как «…чьи-то крадущиеся шаги послышались в коридоре — шаги, которые, очевидно, стремились быть тихими, но гулко отдавались и нежилом доме», они и в самом деле послышались у меня над головой. Кто-то осторожно прошел через всю квартиру к двери. На мгновенье мне стало жутко, часто забилось и замерло сердце. В голову полезли всякие истории про привидения. Но я тут же бросился к окну, распахнул его и высунулся наружу изо всех сил.
Но единственное, что я заметил, — стоящую под козырьком нашего подъезда машину, и то не всю, а только часть ее капота. И услышал, как хлопнула дверца, взревел мотор — и она отъехала. Кто сел в машину, я, конечно, не разглядел.
Тут я окончательно убедился, что в сорок первой квартире происходит что-то нехорошее и опасное. Что делать? Посоветоваться было не с кем. Друзья мои уже разъехались по дачам и лагерям. Только мы с Алешкой сидели в Москве и ждали, когда папе дадут отпуск. Можно было бы рассказать ему об этой загадке, но он наверняка рассердится и скажет: мало тебе своих проблем, я могу добавить — сдай хотя бы посуду. Или обидится. Дело в том, что наш папа тоже когда-то в своем «суровом детстве» попробовал заняться частным сыском, и с ним случилась из-за этого какая-то смешная история, после которой его прозвали Шерлоком Холмсом. Папа очень не любит, когда ему об этом напоминают.
Можно, пожалуй, обратиться в милицию. Но что я им скажу? Что в нежилой квартире слышатся шаги? Что в ней иногда зажигается свет и вертится счетчик? Ну и что?
И тогда я поделился своими сомнениями с Лешкой.
— Ну, дорогой Ватсон, что вы об этом думаете?
Лешка, несмотря на мечтательность, иногда здорово и быстро соображал.
— Там пираты поселились, — сразу же брякнул он. — Живут себе и никого не боятся. Давай их поймаем и в милицию отведем! — Глаза его загорелись, и на макушке поднялся хохолок. — Давай, а?
