За последние шесть месяцев это был первый раз, когда я по-настоящему ее целовал, и в считанные секунды стал твердым, как скала. Мой разум понимал, что мы не зайдем дальше, но остальная часть моего тела, казалось, воспевала: «Кейт, Кейт, Кейт», когда она медленно скользнула рукой по моей груди и обернула ее вокруг моего горла. Я не был уверен, почему она это делала, но действие одновременно заводило меня и странно сосредотачивало.
В конце концов, я отстранился, когда Айрис начала хныкать в своей кроватке, и сразу же почувствовал себя виноватым, что не даю Кейт спать.
— Я возьму ее, — сказал, наклонившись, чтобы всосать губу Кейт в рот еще один раз, прежде чем слез с кровати.
Когда потянулся к Айрис, то не смог сдержаться и бросил взгляд на Кейт.
Она снова лежала на боку, маленькая сонная улыбка растянулась на ее губах. Она ждала, когда я принесу к ней малышку. Половина ее топа для кормления уже была расстегнута и поднята кверху, и в какой-то момент, когда я был поверх ее, одеяло задралось на ее бедрах, открывая проблеск фланелевых пижамных штанов, которые она надевала в кровать, и мягкость живота над ними.
Мне было плевать, даже если потребуется целая жизнь, чтобы доказать ей, что я никуда не собираюсь. Так долго, как она будет позволять мне переворачивать ее посреди ночи и видеть, что она выглядит точно так же, как сейчас.
На следующее утро я проснулся до будильника, стремясь уйти подальше от Кейт.
Она убивала меня, и после того как я поцеловал ее, у меня осталось эрекция, которая опустилась достаточно, чтобы позволить мне спать, но я снова стал твердым, как только начал мечтать. Это было безумием.
Я вернулся в свою старую спальню и в спешке снял шорты, прежде чем сел на край кровати и обхватил член в кулак.
Ох, черт, я был таким твердым, что это причиняло боль.
Вероятно, мне следовало пойти в душ, чтобы позаботиться о себе, но мне не хотелось ждать, пока нагреется вода. Я должен был кончить еще шесть часов назад. Больше не мог ждать.
Я закрыл глаза, думая о том, что тело Кейт стало более округлым после рождения дочери, тяжело дыша, представляя, как трахаю ее сиськи, как в нашу первую ночь.
Мое дыхание перехватило, и я сдержал стон, когда мой член дернулся.
— Шейн, ты...
Я не видел, что Кейт вошла, но распахнул глаза, когда она замолкла и закрыла за собой дверь.
— Ох, черт, — выдохнула она, опуская взгляд на мою руку, а затем посмотрела в мои глаза. Ее лицо покраснело.
Мне стоило остановиться. Это был самый достойный поступок, после того как тебя поймали. Но я не мог остановиться и перестать жестко проводить рукой по своему стволу. Не тогда, когда она стояла передо мной в белом топе, что ничего не скрывал, наблюдая. Я сильнее стиснул руку и задвигал ею быстрее, мгновенно ощущая, как мои яйца подтягиваются, когда ее соски затвердели под топом, а руки сжались в кулаки по бокам.
Я наблюдал, как она облизала губы, и в этот момент оргазм накрыл меня, напрягая мышцы моих ног и задницы, когда сперма покрыла мою руку.
Если бы не наблюдал за лицом Кейт, то пропустил бы низкий стон, который она издала, и то, как в ее глазах загорелось пламя, пока она наблюдала за моими движениями. Потому что как только я закончил, она вылетела за дверь и захлопнула ее за собой.
Бл*дь.
Время пролетает быстро, когда ты занят настолько, что ни на чем толком не можешь сконцентрироваться и, прежде чем я осознала это, у меня была четырехклассница, ребенок, посещающий подготовительный класс, четырехлетний, двухлетний и двухмесячная.
Это было утомительно, в самом лучше смысле этого слова. Пока Айрис росла, я чувствовала, что становлюсь все больше похожей на прежнюю себя и даже с помощью электронной почты начала восстанавливать свои прежние бизнес-контакты. Я благодарила Бога, что смогла накопить сбережения во время командировки Шейна, потому что когда вышла на постельный режим, то отправила письма всем своим клиентам с контактной информацией о других веб-дизайнерах, которым доверяла. Я не могла работать месяцами, и хотя была экономной, мои накопления уменьшались.
Я не была уверена, что уже готова вернуться к работе, мы все еще пытались привыкнуть ко всему происходящему, но я была уверена, что, в конце концов, мы выработаем расписание, и у меня появится свободное время.
Я пела Айрис, пока укладывала ее в люльку, которую перенесла на кухню, затем развернулась, чтобы поднять Ганнера с пола и протанцевать с ним вокруг кухонного стола. Я была в нелепо хорошем настроении. Не могла сдерживаться.
Был вечер пятницы, домашняя работа доделана, старшие дети играли, у Ганнера был трехчасовой сон, после которого он очень повеселел, а я была готова сделать домашнюю пиццу для своей семьи, пока солнце сияло через окно кухни.
Я пела, раскачивая Ганнера из стороны в сторону, когда он хихикал.
Я дошла до припева, когда Шейн прошел через дверь, вернувшись из гаража, и не могла сдержать смех, когда Ганнер подбросил руки в воздухе и закричал:
— Папочка!
Шейн улыбнулся, пока я продолжала петь, его глаза были прикованы к моему лицу.
