К двери по принципу «женщины вперед» первой подошла Аленка. Пока там Темыч поднимал задницу, пока джинсы подтягивал — Аленка успела и в глазок заглянуть и, охренев, даже от двери отпрянуть.
За дверью стоял Ольховский. С букетом каких-то цветочков, каких именно, Аленка не разглядела. И с мрачной рожей.
Первой лихорадочной мыслью было: «Блин, я даже не расчесанная».
Второй: «Эй, а какого хрена?».
В конце концов, он вчера ей все сказал, сам обозначил разрыв, мог и уважить то, что она от него ушла просто так, без истерики, соответствующей бьющейся в душе буре. Аленка сегодня даже телефон не включала, чтобы выдержать и не набрать Макса.
И чего он такой недовольный, спрашивается? И как он вообще Аленку нашел?
— Кто там? — Темыч наконец-то дошел до двери, и Аленка яростно прошипела: «Тс-с-с», — прижимая палец к губам. Она соображала быстро. В конце концов, двадцать первый век на дворе, и пробить по номеру телефона можно кого хочешь. Но, раз пришел, раз искал, напрягался и пробивал — значит, факт разрыва задел и его. Вряд ли Макс стал бы напрягаться с розыском Аленки, если бы ему просто потрахаться было не с кем. Значит — пожалел о расставании. С цветами пришел — значит, пришел мириться. И вряд ли к Артему, да. Макс был самой что ни на есть правильной ориентации, да и не были они с Воронцовым знакомы, не были.
И раз уж Ольховский пришел сам — вот тут коварная мстительная Аленкина сущность радостно взревела. Макс был ревнивый, как Отелло. Как этим не воспользоваться? Хоть бы даже ради того, как вернуть ему его собственную беспощадность в их вчерашнем разрыве. Да, он был мужик, максималист, рубил с плеча и наотмашь. Но блин, и так-то все для него, и ничего не скрывала, все пыталась делать «как надо», без вранья и недоговорок. И не просила ничего, да. Но к «Не прощу» была совершенно не готова. И к разрыву тоже. Так и убежала, даже не попрощавшись с Лизкой, чтобы не травить девчонке душу. И вот оно — дивное явление, с цветочками и выражением лица, чем-то средним между оботрившимся ревнивым самцом и виноватым придурком.
— Раздевайся! — прошипела Аленка и дернула Темыча за подол футболки. Артем охренел так, что аж физиономию перекосило, но… Но кажется, лицо Аленки было красноречивым.
— Кто там? — Шепнул он.
— Он! — Аленка глянула на Темыча пристально. Тот чудом не прыснул, явно оценив Аленкину идею. Быстро схватывал. Недаром — лучший друг.
— Джинсы снимать?
— Не, не надо, но подтягивай их, как будто только что надел.
— Если меня убьют, чтоб на похороны не скупилась, — фыркнул Артем, комкая в руках футболку и не зная, куда её девать.
— Ради твоих похорон точно распродамся на органы. Дай сюда. — Аленка выхватила из рук Артема футболку и нырнула в неё. Футболка долговязого Воронцова была что надо — до середины бедра, даже шорты пижамные скрыла. То, что доктор прописал. Довершая картину «а я только из постели», Аленка взбила пальцами собственные кудряшки, чтобы они казались еще более растрепанными. Звонок крякнул еще раз. Кажется, они с Артемом слишком долго готовились к этому их «спектаклю».
— Иду, — гаркнул Воронцов и с явным усилием заставил себя не ржать, шепотом уточняя. — Ты готова?
— Я — да! — Аленка кивнула и нырнула в ванную. Было бы странно, если бы у двери оказались они сразу оба, так что… Тем более что не все «актеры» должны были появиться на «сцене» сразу.
Артем дал себе пять секунд, потом завозился с ключами. Открыл.
— Вам кого?
— Милый, кто там? — Как можно нежнее выдохнула Аленка, «летящей походкой» выходя из ванной. Ох, только бы Макс реально Темыча не убил…
«Милый»…
Ну, Солнечная, ну, зараза…
Яростная ревность практически перекрыла Максу дыхание, он чувствовал себя раздраконенным быком, но что-то совершенно точно было не то в этой укуренной сцене. Нет, эмоции — они верили в происходящее, да. Ревность — верила. А вот рассудок, нет, не верил. Рассудок смотрел глазами и находил в картинке изъяны. Например, что футболка на Солнечной хоть и просторная, и да — мужская, но сидела странно. Будто не на голых сиськах. Но мужская. На Солнечной. На его, Макса Солнечной, была надета чужая футболка. И что этой нахальной девице потом откусить за такую измену?
Кстати, в продолжение анализа, парень, торчавший в дверях, которого сейчас Санни нахально обхватывала за талию, хоть и выглядел жутко не выспавшимся, но не таким удовлетворенным, как если бы трахался целую ночь напролет. И вообще, он в тапочках, а не босиком. Это конечно так себе наблюдение, но если бы Макса подняли с постели после хорошей ночи, он бы просто влез в джинсы, а на тапочки бы забил. И не факт, что резинка боксеров из-под джинс бы виднелась. Пусть бы нежданные гости в том случае сказали Максу спасибо, что он ширинку застегнул. В конце концов, их в раннюю рань никто не ждал.
