Неделя в Бранэсе, разумеется, получилась не такой, какой виделась мне перед поездкой. Случившееся прокручивалось у меня в голове, когда я сидел в подъемнике с Беллой. Играл в номере в компьютерные игры с Вильямом. Отогревал одеревеневшие ноги у огня в теплом домике, с чашкой дымящегося какао в руках. Выписывал зигзаги на склоне в лучах слепящего солнца. Инцидент с Анди не отпускал меня ни на миг.
— Что именно ты сделал? — спросила Бьянка. — Ты на него напал?
— Нет, конечно! Я помогал Фабиану выйти из туалета, а Анди случайно упал. Это был несчастный случай.
— Тогда тебе нечего бояться, разве нет?
Мне так хотелось успокоить ее, сказать, что все ерунда и скоро забудется, но я знал, как устроен школьный мир.
— Перед Рождеством у нас была лекция о сдержанности в проявлении эмоций, — сказал я.
Мы с Бьянкой сидели в номере, пили красное вино и играли в «семерку».
— И что там сказали?
— В острых ситуациях взрослый человек должен отступить и подавить собственные чувства, избегать нравоучений и не действовать авторитарно, — объяснил я. — Проще сказать, чем сделать. Кроме того, с таким подходом можно забыть о дисциплине.
— В смысле? Ты вообще не должен был реагировать? Они же действительно заперли Фабиана в туалете.
— Мне надо было выждать и поговорить с ними спокойно. Но я сорвался. Я нервничал, хотел скорей домой, чтобы собираться в дорогу. И когда я в туалете увидел испуганное лицо Фабиана… Черт… Я не сдержался, и обстановка накалилась.
— А что, если… — заговорила Бьянка, — если по Чёпинге пойдут слухи?
— Да нет, вряд ли.
— В следующий раз ты должен просто пройти мимо. Позвать директора. Это невыносимо.
Она была права. Риск слишком велик, а я не имею права ошибаться.
В четверг мы заказали в премилом ресторанчике рядом с подъемником местный деликатес — пиццу с мясом лося. С каждым днем крепла моя надежда, что за время каникул интерес к происшествию с Анди спадет и он угрожал заявить в полицию не всерьез. Школьники сейчас часто так делают. Я надеялся, эта история не получит продолжения.
Я съел столько пиццы, что боялся, как бы меня не вырвало. В номере, когда я читал перед сном сказку Белле и Вильяму, у них слипались глаза. Потом я залез под одеяло к Бьянке. Мы гладили друг друга и целовались. Съеденное стояло у меня в горле комом, живот раздулся как мяч.
— Спокойной ночи, — прошептал я, прервав поцелуй. — Я тебя люблю.
Утром я обнаружил в телефоне сообщение от директора школы.
«Не могли бы вы прийти сегодня в школу?»
Когда Бьянка поворачивает голову, ее лицо искажают гримасы. Блуждающий взгляд, дрожащие веки. Она тихо стонет.
— Позови медсестру! — говорю я Сиенне. — Скорей! — Я крепче сжимаю руку Бьянки.
— Ты слышишь меня, любимая? Как ты? Ты можешь что-нибудь сказать?
Вспоминаю слова доктора. Только когда она придет в себя, мы сможем понять, насколько серьезно поврежден мозг.
— Любимая, скажи что-нибудь!
Бьянка медленно открывает рот. По лицу видно, как ей больно.
Сдавленным голосом она произносит единственное слово:
— Дети?
С меня спадает тысячекилограммовый груз.
— Они здесь. Спят, оба.
Я отхожу в сторону, чтобы она могла их увидеть. Мне кажется, я замечаю слабую улыбку на ее лице. Возвращается Сиенна с медсестрой, девушкой лет двадцати пяти с ярко-рыжими волосами.
— Бьянка, вы проснулись?
Медсестра проверяет аппаратуру и кладет ладонь на руку Бьянки. Объясняет, что ей сделали операцию.
— Что случилось? — спрашивает Бьянка.
Молодая медсестра поворачивается ко мне.
— Несчастный случай, — говорю я. — Тебя сбила машина.
Глаза Бьянки заполняет блестящая пустота, она словно обращает их внутрь в поисках воспоминаний.
— Ты поехала на велосипеде в супермаркет, — рассказываю я.
Она как будто все еще где-то далеко.
— Сбила? Машина?
Я колеблюсь, на меня строго смотрит Сиенна. Как рассказать?
— Ты выезжала из двора…
— Когда?
Она говорит очень медленно. Малейшее усилие причиняет боль.
— Вчера, — отвечаю я. — Сегодня суббота.
— Суббота?
Она как будто не может связать одно с другим.
— Ты проспала несколько часов.
Бьянка закрывает глаза и кладет руку себе на лоб.
— Больно? — спрашивает медсестра. — Это нормально. Вас прооперировали.
Бьянка смотрит прямо мне в глаза:
— Меня сбили во дворе? Кто?
Я делаю глубокий вдох:
— Жаклин.
Повисает долгая тишина. Бьянка смотрит на меня испытующе. Ее мозг полностью включился. Слова рвутся у нее изо рта, она шевелит языком, прикусывает нижнюю губу.
— Она хотела меня убить.
— Нет, любимая. Совсем нет. Это был несчастный случай.
Бьянка качает головой, но потом снова кладет руку на лоб и начинает стонать.
— Простите, — обращается ко мне рыжеволосая медсестра, — но сейчас я вынуждена попросить вас отойти.
Через секунду я бужу детей, и они со слезами радостно бросаются к кровати Бьянки. Меня переполняет любовь.
— Ты? — произносит Бьянка при виде сестры.
— Я приехала сразу, как только смогла, — говорит Сиенна.
Они держатся за руки.
— Мама, ты уже выздоровела? — спрашивает Белла. — Я не хочу здесь больше оставаться.
Взгляд Бьянки тяжелеет.
