— Нет, я никому не буду покровительствовать. Даже побратиму. У тебя для этого есть брат. Не последнее лицо в Дадарии, между прочим.
— Аарон давно в меня не верит...
Уловив нотки горечи в голосе мужа, останавливаю Гильермо и, дождавшись мужчин, обнимаю Лео.
— Ты не прав, Аарон тебя очень любит и даже гордится. Он мне сам это сказал. И верит в тебя, как и я. И Алард с Гилем тоже. Я ещё про Мирабеллу молчу, которая с первого же дня защищала и просила не мучить тебя.
— Ладно, ладно. Возьмусь улучшать эту деревню, — сдаётся с улыбкой блондинистый муж и целует в губы. — Его Величество просто не хочет, чтобы я ошивался возле тебя, пока они работу работают.
— И это тоже, — хмыкает правитель, подхватывает меня на руки и под хохот Гильермо заносит в дом.
— Таня! Таня, скорее! — на рассвете нового дня ко мне врывается Арен, напоминая об одном случае из прошлого. — Простите, Ваше Величество… Ой…
Нехотя отлепив голову от подушки, смотрю на покрасневшего и нервно подпрыгивающего мальчишку.
— Что случилось? — хрипло вопрошает проснувшийся муж.
— Фелия рожает, просили позвать Пресветлую, — мнётся Арен.
— Уже? Чёрт, рано ведь! Беги обратно, скажи, я уже иду.
Мальчик со скоростью света уносится обратно к соседям. Я же спешно перепрыгиваю Аларда и прячусь в ванной. Муж тоже одевается и вместе со мной идёт к нашей беременяшке. Леонель ещё с вечера остался в столице, заночевал у Аарона, он готовится к своему первому заседанию в палате лордов. А Гильермо в командировке, ищет дочь высокопоставленного чиновника. Попросили лично заняться.
В деревне всей такой странной семьёй мы живём почти месяц. Каждое утром я провожаю мужчин на работу и принимаю больных. Молва обо мне растёт, и из соседних деревень да графств стекаются люди. Не много, но работы мне хватает. Алард около недели пробыл в отпуске. Старался отрешиться от материального и отдохнуть душой. Правда, надолго его не хватило. Всё-таки в мужья мне достался очень трудолюбивый мужчина.
По вечерам мы все собираемся за большим столом во дворике. Ужинаем простой едой, приготовленной мной по земным рецептам. Без многочисленных столовых приборов, этикета и прочей аристократической мишуры. Громко обсуждаем прошедший день, много смеёмся и шутим. Ходим в гости к соседям или на речку рыбачить. Купаться ещё рано, вода холодная. Но вот такая семейная жизнь без пафоса и не под прицелами глаз мне нравится намного больше. И я напитываюсь этими минутами сполна, так как знаю, что скоро это всё закончится.
Анхелика и Ларета первые дни старались не привлекать внимания и даже из дома не выходили. Наверное, боялись попасться на глаза Аларду. Уж не знаю, что они ели. Возможно, Гильермо им продуктов привёз или готовой еды. Но как только Алард начал уезжать вместе с Гилем и Лео на работу, свекровь сразу же показалась из своего убежища.
Я как раз принимала очередную пациентку, когда Анхелика без стука вошла в дом и, свернув на кухню, начала греметь там посудой. Оставив бабу Рами с очередным приступом радикулита, заглянула и обалдела. Даже первые две минуты слов цензурных не нашла, чтобы осадить бывшую маркизу.
Свекровь нагло приватизировала кувшин с молоком от той самой старушки Рами. И старательно упаковывала в корзинку с фруктами булочки, испечённые мной ранним утром.
— А вы ничего не перепутали? — спросила я тогда, уперев руки в боки.
— Нам нечего есть! Даже в тюрьме заключённых, знаешь ли, кормят! — выпалила она, ревностно прижимая к груди молоко. — А тебе эти просто так несут продукты. Жалко поделиться?
— Для вас жалко. Положите обратно и убирайтесь из моего дома.
Анхелика грохнула кувшином, расплескав молоко. Следом полетела корзинка. На этом моё терпение лопнуло. Я направила ладонь, магией подняла женщину и вышвырнула за порог, прямо на пыльную дорогу, под ноги её любимой дочери.
— Хочешь есть, Анхелика? Научись трудиться. Помоги по хозяйству, и тебя накормят. Или попроси по-человечески, тебе не откажут. Пора бы несуществующую корону-то снять. Глядишь, кислород в голову поступит и думать научишься. Ещё раз попытаешься влезть ко мне, в настоящую темницу отправишься.
— Вот ты и показала своё истинное лицо! Гильермо узнает.
— Конечно узнает, — хмыкаю я и закрываю дверь. И нет, мужу я не говорю об этом случае. Не вижу смысла, они опять поругаются. Будет больно моему мужу, а не этой стерве.
После этого случая свекровь посмирнела. А ещё через пару дней я увидела Ларету, помогающую бабе Рами. Это было незабываемое зрелище. Я даже Гильермо призвала, оторвав от какого-то важного собрания и спрятавшись за пышный куст, показала его сестрёнку. Которая несла вёдра с молоком от коровника в дом.
Труд облагораживает. Не зря так говорят.
С недавних пор Ларету я часто вижу в компании соседского парня. Девушка, правда, воротит от него нос и всячески демонстрирует, что не интересен он ей, но знаки внимания принимает. Цветы полевые там, сорванные фрукты.
