Ужин начинается: блюда следуют одно за другим — нежное мясо, поданное в лепестках карамелизированного лука, травяные пирожки, охлаждённые фрукты в мятном сиропе. Орэт задаёт лёгкий тон беседе, рассказывая свежую байку о каком-то посланнике, перепутавшем храм богини с оранжереей.
Слуга меняет тарелки, подаёт главное блюдо. За столами разговоры гулко разносятся, смех, звон бокалов — всё как и положено королевскому празднику. Но я всё чаще ловлю себя на мысли, что чувствую себя не посреди веселья, а на сцене. Слишком много глаз. Следят. За мной, за королём. За нашим взаимодействием.
Алард ведёт беседу с Натали и Бартольдом. Одна я молчу, просто ем. Иногда улыбаюсь натянуто. Правитель видит моё отстранённое и напряжённое состояние и не пытается вовлечь в диалог. Он ничего не требует, не подталкивает. И то, что он просто сидит рядом, приносит странное успокоение.
Очень сытный и безумно вкусный ужин подходит к концу. Алард поднимается и протягивает мне раскрытую ладонь.
— Прогуляемся, Верховная? — спрашивает тихо. — Слишком долго сидеть за столом — мука для воина.
Я бросаю взгляд на мужа. Гильермо коротко кивает и тоже встаёт. Улыбнувшись, вкладываю пальцы в тёплую ладонь и поднимаюсь. Мы медленно выходим из трапезной. Сворачиваем на террасу и направляемся по вымощенной дорожке в сторону сада.
После шумного зала тишина — словно бальзам на душу. Лишь журчание воды и стрекот вечерних сверчков нарушают идиллию. Фонари окутывают плитки дорожки тёплым светом, отбрасывая мягкие тени. Подол мягко шуршит по мрамору.
— Ты держалась достойно, — негромко нарушает тишину Алард, когда мы отходим подальше от людской суеты. — Не каждый выдержит на себе взгляды сотни придворных и ещё нескольких королей.
— Если бы не поддержка мужа, друзей и вас, боюсь, я бы не справилась, — улыбаюсь я.
— Уверен, это не так. Ты сильная, Татьяна. Это видно невооруженным глазом, — говорит он, заложив руки за спину.
— Вы мне льстите.
— Ничуть, — Алард бросает на меня внимательный взгляд и останавливается под сенью деревьев возле трёхъярусного фонтана. — Ты необыкновенная женщина.
— Ваше Величество, — вздыхаю и отступаю.
— Ты сейчас анализируешь, сколько правды в моих словах, и не веришь, — прерывает он. — Не стоит этого делать. Я не привык врать женщинам. И ты действительно необыкновенная. Единственная, кто не пытается понравиться, не выдвигает условия и требования. Не просит особого отношения. И это подкупает.
— Нам, наверное, стоит вернуться. Мой муж будет волноваться, — бормочу, ощущая неловкость от слов правителя.
— Конечно, — соглашается король и, развернувшись, идёт обратно к дворцу.
— Спасибо вам, Ваше Величество. За приём, за честность и за то, что вы делаете для меня. Это тоже подкупает, — лепечу, чтобы как-то сгладить углы.
— На это и расчёт, — хмыкает с иронией мужчина, разряжая слишком интимную обстановку. И я улыбаюсь, искренне и широко.
Бал заканчивается далеко за полночь. Последний танец я танцую с мужем. Проигнорировав королей и прочую знать. И Гильермо не против. Мы едем, наконец, домой.
Карета мягко покачивается в темноте, за окнами мелькают огоньки фонарей, растворяясь в предрассветном тумане. Я сижу, положив голову на плечо мужа.
Короли, аристократы, послы. Всё смешалось в одну красочную мешанину. Я устала улыбаться, держать спину прямо, не терять лицо и не давать слабину. Устала быть Верховной Жрицей.
Утро наступает и забирает с собой всё веселье праздника, оставляя лишь тяжесть на душе.
Перед глазами проносятся фрагменты нашего с Алардом общения. Нашего танца. Его рука, уверенно удерживающая меня. Взгляд ясный и спокойный. Он будто скала стоял рядом, давая чувство защищённости.
Образ правителя растворяется, и я вспоминаю Даркрая. Холодные глаза. Он, в отличие от Аларда, двигался словно хищник. Осторожный, подкрадывающийся в ночи. От него веяло не только властью, ещё чем-то запретным, древним.
Карета слегка вздрагивает на повороте, вырывая из лёгкой дрёмы. Встрепенувшись, поднимаю голову, сталкиваясь с изучающим взглядом мужа.
— Ты думаешь о нём? — спрашивает тихо.
— Думаю, — мне б соврать, но именно Гильермо я не хочу врать. Вижу, как он хмурится. — Я думаю, насколько же два правителя разные.
— Но цели у них одинаковы, — хмыкает оборотень.
— Знаю. У всех королей цель одна. И у эльфов, и у оборотней тоже. Ведь не зря они прибыли сегодня в Дадарию. А ты о чём думаешь? — перевожу тему, переплетая наши пальцы.
— Думаю, что ты не будешь принадлежать только мне.
Непонимающе хмурюсь. Но Гиль не развивает свою мысль. Карета как раз останавливается возле дома подруги, и мужчина выходит.
— Что это значит? — выпрыгиваю вслед за ним.
— Твоя магия растёт, и моей силы уже недостаточно сдерживать тебя, — отвечает он.
— Ты о той сцене, что устроил Рома? О том, что мне помог Алард?
— Дважды, — поправляет муж мой родненький и в данный момент раздражающий своим спокойствием.
— Ну, помог, это ведь ничего не значит. Он мне даже не нравится! — вспыхиваю, семеня за мужчиной.
— Хорошо, — хмыкает Гильермо, заворачивая в нашу спальню.
