— Так вот почему он не хотел, чтобы к нему притрагивались мужики, — задумчиво тянет он. А после хохочет. Громко так. Аж стеклянные дверцы серванта дребезжат.
— Только, пожалуйста, никому не рассказывай.
— Не расскажу, — фыркает муж мой любименький и перетаскивает к себе на колени. — Есть ещё те, с кем ты целовалась?
— Нет. Это всё, — обнимаю за шею и целую его в губы.
— Хорошо. Значит, идём в постель. Сотру из твоей памяти чужие поцелуи, — урчит негодник и, лихо поднявшись, несёт в спальню.
И Гиль вправду стирает. Всё из памяти стирает. Оставляя лишь жар желания и саднящие от жадных поцелуев губы. И трепещущее от ярких ощущений тело.
Утро наступает непозволительно быстро. Мы с мужем вместе спускаемся на завтрак. Где нас встречают чопорные родственницы. Гильермо сразу же хватает новую газету и прячется за ней, желая избежать общения. А мне приходится зубоскалить и отвечать на лицемерные вопросы свекрови о моём самочувствии.
Анхелика грациозно отставляет чашечку на блюдце. Осматривает присутствующих.
— Через две недели начинается сезон балов в честь Весеннего праздника, — торжественно оглашает, будто нечто судьбоносное вещает. — И Вайлет должна блистать на первом королевском балу. Мы не можем упустить такой шанс.
Гильермо слишком громко отгибает уголок газеты и смотрит хмуро на мать свою женщину. Но молчит.
— В каком смысле «блистать», Анхелика? — уточняю я. — Осветить зал или ослепить какую-то конкретную цель?
— Её гардероб уже заказан. На открытие она наденет персиковый шёлк с вышивкой. Совершенно невинно. Подчеркнёт достоинства и создаст правильное впечатление, — не обращая внимания на мои вопросы, продолжает свекровь. — Особенно на Его Величество Аларда.
Я давлюсь тостом и кашляю. Таращусь на Вайлет, которая молчит и скромно изучает скатерть.
— Не ты ли говорила, что он исчадие тьмы и порождение ночи, мама? — флегматично спрашивает Гильермо.
— Я ошибалась. На вчерашнем ужине он показался вполне приличным мужчиной. И Вайлет он понравился.
— Тебе плевать на Вайлет, — жёстко перебивает Гиль. — Ты просто нашла нового короля, которому можешь подложить собственную дочь, чтобы подняться на ступеньку выше.
— Я хочу, чтобы у моих девочек было всё лучшее! Можешь осудить меня, но я сделаю всё, чтобы Вайлет хорошо устроилась в этой жизни.
— А Ларета? Она вроде старшая дочь, — влезаю не к месту и заслуживаю полный злобы взгляд от этой Лареты.
— Лари мы присмотрим на балу достойную партию, — отмахивается женщина. — Гильермо, разве ты не хочешь помочь сестрёнке? Вайлет очень подходит королю. Молодая невинная аристократка с хорошим приданым. К тому же Алард с помощью этого брака укрепит политический союз с Располем.
— Чем бы вы ни тешились, лишь бы меня оставили в покое, — вздыхает муж и опять прячется за газетой.
— Кто знает, возможно, именно твоя жена обвенчает их, — с мечтательной улыбкой продолжает Анхелика.
— Не уверена, что этот момент когда-нибудь настанет, — хмыкаю я и сама себя ругаю. Почему не могу заткнуться, как Гильермо? Какое мне дело, что там планирует эта женщина с дочерьми?
— Это и для тебя хороший шанс устроиться, — холодно замечает свекровь. — Связь с троном — это щит и меч.
— Я просто не уверена, что этот меч сможет удержать ваша дочь. При всём уважении к Вайлет. Она слишком молода и невинна, как вы заметили. Ей нужен такой же молодой, романтичный жених, которого она полюбит и который полюбит её. И будет носить на руках.
— Какая чушь! — фыркнув, перебивает Анхелика. — Прошу тебя, не забивай этой ерундой головы моим дочерям.
— Хорошо. Я умолкаю.
— Вот и замечательно. Счёт от модисток прибудет на твоё имя, Гиль. Мы заказали несколько вечерних платьев на будущие балы. И ты должен освободиться от работы на время праздника, чтобы сопровождать свою сестрёнку. Твои отцы не смогут оставаться так надолго в Дадарии.
— Надолго? А сколько длится этот праздник?
— Сам праздник — неделю, но сезон балов до самого лета проходит.
— Вы три месяца будете здесь жить?! — спрашиваю слишком громко, отчего спрятавшийся за газетой муж гогочет. Гад такой.
— Мы с дочерьми останемся с вами до самого завершения сезона. Ты против?
— О, я счастлива это слышать! — улыбаюсь, хлопая ресницами.
— Замечательно. И, Татьяна… — делает паузу женщина, наливая очередную чашку чая.
— Да, мама? — с холодной вежливостью отвечаю.
— Не вмешивайся. Не советуй. Не учи. И, конечно же, не подавай никаких идей Вайлет. Не забивай моей дочери голову.
— Как скажете, Анхелика.
— Мам, — подаёт голос рыженькая девушка, — а если я ему не понравлюсь?..
— Ты понравишься! Ты должна! — чеканит моя свекровь строго. Именно в этот момент я замечаю сходство сына с матерью. Гиль с такой же уверенностью меня отчитывает.
Сразу после завтрака мы вновь едем к Лео. Блондин встречает нас с лукавой улыбкой и хорошим настроением. Удивительно просто. Радую его, что мы сняли всё проклятье. Теперь дело осталось за малым. Поднять его на ноги и научить ходить. А это не сложно, если кое-кто не будет филонить и заниматься активно физиотерапией.
