— Я убью твоего мужа, — вздыхаю, разворачиваясь к подруге в компании остальных мужей.
— Я сама его сегодня убью, — обнимает меня Таша. — Я поговорю с Ромой. Прости, если мы испортили тебе вечер.
— Вы ничего не портили, — обнимаю в ответ и целую в щёку.
Проводив оставшихся гостей, подхожу к хмурому мужу. Он выглядит очень недовольным, даже злым.
— Боже… Я чувствую себя изменщицей, — тихо так бормочу, пряча глаза на груди. — Прости меня, Гиль. Рома несёт ахинею.
— Тебя за что прощать? Это ведь Рома несёт, — хмыкает оборотень и растирает спину. — Пойдём в дом.
В холле нас встречает мать моего графа. Высокомерная. Грациозная. Благородно-хмурая.
— Ты справилась лучше, чем я ожидала, — заявляет она, протискиваясь между нами с Гильермо и подхватывая нас под локти.
— Спасибо, Анхелика, — безэмоционально отвечаю, раздражаясь её замашкам встревать между нами. И чувствую, она всё время будет вставать между мной и мужем.
— И хуже, чем следовало, будь ты истинной аристократкой, — дополняет с тем же невозмутимым тоном.
— Мама! — первым не выдерживает мужчина. — Её терпение безгранично, моё — нет! Хочешь жить в этом доме — прими как данность и начни уважать мою жену. Ещё одно слово в сторону Тани, и ты первым же дилижансом отправишься в Располь.
— Как ты со мной разговариваешь?! Я твоя мать!
— Почаще себе напоминай об этом, — бросает он и, выпутавшись из её цепких пальцев, уходит в гостиную.
Свекровь делает паузу. Провожает сына и разворачивается ко мне.
— Позволь дать совет, Татьяна, — голос ровный и сухой, как всегда. — Хочешь быть аристократкой, умей прикусить язык, не отвечай на выпад. Сдерживайся и терпи.
— Очень мудро. Только я никогда не хотела быть аристократкой. Да, я родилась и выросла без золотой ложки во рту. Но я полюбила вашего сына. А он полюбил меня. И наш брак нерасторжим. Как бы сильно вы ни пытались влезть между нами, ничего у вас не выйдет. Возможно, вам стоит выбрать другую тактику, если не хотите окончательно потерять сына, — выговариваю я, выдёргиваю конечность, делаю неумелый и театральный реверанс. И елейным голоском добиваю:
— Доброй ночи, матушка.
С Гильермо перед сном нам не удаётся поговорить. Я засыпаю, прежде чем муж выходит из душа. Да и утром времени совсем нет. Хотя скорее дело в будущей встрече с Алардом и Леонелем. И я просто не хочу нагнетать и портить настроение мужу. Вдруг он полезет драться с одной ходячей язвой с тяжёлым характером и наглой ухмылкой. Лучше расскажу после лечения. Или вообще вечером.
Сразу после завтрака мы едем в особняк герцога Роутфорда. Опять-таки я решила приехать пораньше и сделать массаж до встречи с королём. Вдруг правитель решит задержаться, а при нём проводить лечебный курс мне как-то неуютно.
Оставив Гильермо в компании двух друзей дожидаться короля и слегка его придержать разговорами, бодро захожу в комнату. Сразу же натыкаюсь на колючий взгляд блондина.
Леонель Роутфорд сидит на кушетке. Полуобнажённый, с растрёпанными волосами и тенями под глазами. Словно не спал эту ночь. Увидев меня, ухмыляется неприятно так. Он точно что-то задумал.
— Доброе утро, Танюша, — тянет пакостник. — Ты рановато, неужели соскучилась.
— Давай сегодня без фокусов, Лео, — сухо требую, раскладывая на тумбочке мази и полотенца.
— Это ты про поцелуи? — с насмешкой интересуется. — Погоди, я ещё не настроился.
— Лучше настройся на выздоровление и ложись на койку, пока я добрая, — бурчу, расстилая свежую простыню на его кровати.
Лео с усилием приподнимается. Помогаю ему опереться на руку и перенести вес. И как только он пересаживается на койку, отскакиваю и фыркаю на его слишком громкий смешок.
— Кто на этот раз вывел тебя из себя? Где моя всегда правильная, строгая и сдержанная нянька? — продолжает драконить Лео.
— Для человека с повреждённой спиной ты слишком много болтаешь. Я ведь могу одним касанием причинить боль, — цежу, растирая в ладонях мазь.
— Может быть, я специально провоцирую тебя. Ты не думала об этом? — хмыкает он, падая лицом на подушку.
Осторожно взобравшись на край койки, растираю теперь мазь по всей спине. Конечно, специально. Он вообще просто так ничего не делает. Но я пропускаю мимо ушей его вопрос и молча приступаю к массажу. Опять разминаю закаменевшие мышцы. Но что удивительно, Лео не ругается и меня не проклинает. Шипит и кусает уголок подушки. Прогресс.
— Ты сегодня странно тихая. Это из-за нашего нечаянного падения? — спрашивает через несколько минут тишины.
— Если ты сейчас опять про поцелуй — забудь. Твоя реабилитация не включает в себя романтические отклонения. Спиши это на переутомление и твоё временное одиночество.
— Да? — хмыкает он. — А пощёчина была твоим способом наладить кровообращение?
Я кладу ладонь на лопатку, давлю чуть сильнее чем нужно. Лео шипит.
— Расслабься. Это всего лишь массаж.
— Ага. Знаю я твои массажи… — бормочет он, но послушно замирает.
Проходит несколько минут в молчании. Я работаю. Он дышит ровно. Тело под руками тёплое, напряжённое. Закончив с ним, накрываю разгорячённую спину полотенцем и спрыгиваю.
