Хозяйка едва не рухнула в обморок.
– У нас ничего не готово!.. Бейн, ступайте объясните профессору Преддику насчет рыболовного аттракциона и принесите мой хрустальный шар. Мистер Генри, не мешкайте, зарывайте клад.
Я двинулся к площадке.
– Двадцать восемь тоже не берите. Этот номер выиграл в прошлом году. И шестнадцать. Это день рождения королевы.
Она прошествовала дальше, а я приступил к своему ответственному делу. Бейн разметил всего тридцать ячеек. Исключаем шестнадцать, двадцать восемь, три, семь, тринадцать, четырнадцать и первую дюжину, а еще углы – остается всего ничего.
Я честно окинул орлиным взором окрестности, на случай если в кустах притаился охотник за сувенирами с Темзы, и закопал три монеты по шиллингу в двадцать девятой, двадцать третьей и двадцать шестой. Нет, это угловая. Значит, в двадцать первую. А потом застыл, прикидывая, какая из оставшихся выглядит наименее вероятной и успею ли я сгонять к мистеру Дануорти до начала ярмарки.
Мои раздумья прервал звон колокола в соседней церкви. Миссис Меринг громко ахнула, и ярмарку официально объявили открытой. Я поспешно зарыл главный приз в восемнадцатую и стал разравнивать граблями песок.
– Седьмую! – раздался за спиной детский голос.
Я обернулся. Там стояла Камелия Каттисборн в розовом платье с пышным бантом. В руках у нее зеленела супница в форме салатного кочана.
– Еще закрыто, – заявил я, разравнивая соседние ячейки и раскладывая картонные карточки с номерами.
– Я хочу седьмую! – Камелия сунула мне пятипенсовик. – У меня три попытки. Первой будет номер семь. Это мое счастливое число.
Я вручил ей лопатку, Камелия поставила супницу и несколько минут увлеченно рыла песок.
– Может, попробуешь другую? – предложил я.
– Я пока не закончила, – отказалась Камелия и еще немного потыкала лопаткой.
Потом она выпрямилась и окинула взглядом ячейки.
– По углам никогда не бывает, – протянула она задумчиво, – и четырнадцать тоже не пойдет. Потому что сегодняшнее число, а в датах всегда пусто. Двенадцать, – наконец решила она. – Столько мне исполнится в день рождения.
Камелия вскопала ячейку.
– Вы точно что-то клали? – усомнилась она.
– Да. Три шиллинга и главный приз.
– А вдруг вы их прикарманили и нарочно всем говорите, что они там, а их там нет?
– Нет, я так не делал. Какой номер выбираешь третьим?
– Я пока не буду. – Она вернула мне лопатку. – Пойду подумаю.
– Как вам будет угодно, мисс.
Она протянула раскрытую ладонь.
– С вас двухпенсовик сдачи. За третью попытку.
Она, часом, не состоит в родстве с леди Шрапнелл? Может, вопреки очевидному мистером К все-таки окажется Эллиот Каттисборн?
– У меня нет сдачи, – вздохнул я.
Камелия упорхнула. Я заново разровнял песок и прислонился к дереву в ожидании клиентов.
Никто не шел. Наверное, все первым делом побежали к барахольному прилавку. Поначалу дело двигалось так вяло, что я спокойно мог бы улизнуть к сети, если бы не Камелия, крутившаяся рядом в раздумьях, на какую ячейку пустить последний двухпенсовик.
А еще надзиравшая за мной, как выяснилось, когда она в конце концов выбрала номер семнадцать и безрезультатно его вскопала.
– Сдается мне, вы перепрятываете призы, когда никто не видит, – заявила она, размахивая игрушечной лопаткой. – Поэтому я не спускала глаз с квадратиков.
– Если ты не спускала с них глаз, – резонно заметил я, – как я мог перепрятать клад?
– Не знаю, – буркнула Камелия. – Но другого объяснения нет. Семнадцатая никогда пустой бывает.
Я понадеялся, что, потратив последнее, Камелия наконец уберется, но она осталась понаблюдать, как маленький мальчик вскапывает шестую (возраст), а его мама – четырнадцатую (сегодняшнее число).
– Сдается мне, вы так-таки ничего и не клали, – заключила Камелия, проводив взглядом рыдающего мальчика, которому не достался приз. – Только говорите, что клали.
– А ты не хочешь прокатиться на пони? – предложил я. – Мистер Сент-Трейвис вон там катает на пони.
– Это для малышей, – скривилась Камелия.
– А к гадалке ты уже ходила? – уцепился я за соломинку.
– Да. Мне выпала дальняя дорога.
«И поскорее бы», – взмолился я про себя.
– На прилавке с безделушками попадались прелестные перочистки, – пошел я на сделку с совестью.
– Мне не нужна перочистка. Я хочу главный приз.
Еще полчаса она следила за мной, словно коршун, а потом явился профессор Преддик.
– Точь-в-точь раннимедская равнина. – Он обвел жестом всю лужайку с киосками и чайным шатром. – Военачальники, встав лагерем и развернув знамена, ожидают короля Якова со свитой.
– Кстати, о Раннимеде… – оживился я. – Не пора ли нам спуститься дальше по реке, а потом вернуться в Оксфорд к вашей сестре и племяннице? Они наверняка уже затосковали без вас.
– Да ну! – отмахнулся он. – Времени еще уйма. Они приехали на все лето, а полковнику завтра должны доставить серебристого тантё «красная шапочка».
– Мы с Теренсом можем отвезти вас завтра на поезде – просто проверить, как дома дела, – а потом вернетесь посмотреть на «красную шапочку».
