Сирил встревоженно поднял голову.
— Нет, здесь ее нет, — успокоил его я. — Наверное, она уже благополучно вернулась в Мачингс-Энд.
Но Сирил вскочил и начал настороженно озираться.
— Да нет же! Воры, не творог! — донесся до нас крик Теренса. — Воры!
— Шоры? — проревел в ответ смотритель. — Это шлюз, а не конюшня!
В конце концов он махнул на Теренса рукой и скрылся в сторожке. Теренс поспешил к нам.
— Похоже, ее угнали по течению. Смотритель показал туда.
Вот уж не факт. На мой взгляд, его жест означал: «Полно мне с вами лясы точить» или даже «Катитесь-ка вы отсюда подобру-поздорову!» И потом, противоположное направление куда вернее уводило Теренса от Тосси.
— Точно? — спросил я. — Мне показалось, он махал в обратную сторону.
— Нет-нет. — Теренс уже бежал по мосту.
— Давай-ка поторопимся, — сказал я Сирилу, — иначе рискуем потеряться.
Мы поспешили за Теренсом по бечевнику, мимо череды сельских домишек и вереницы тополей, а оттуда на пригорок, с которого виднелся длинный отрезок реки. На серебрящейся ленте не было ни пятнышка.
— Вы уверены?
Теренс кивнул, не сбавляя шага.
— Догоним их и вернем лодку. Нам с Тосси суждено быть вместе назло всем препонам. Мы предназначены друг другу судьбой, как Тристан и Изольда, как Ромео и Джульетта, как Элоиза и Абеляр.
О том, что эти пары плохо кончили, я ему напоминать не отважился, бросив все силы на то, чтобы не отстать. Сирил, пыхтя, переваливался позади.
— Когда догоним, вернемся за профессором, отвезем его в Оксфорд, потом догребем до Абингдона и там заночуем. Это всего в трех шлюзах отсюда. Если приналяжем, назавтра к чаю будем в Мачингс-Энде.
Ну уж дудки.
— Не слишком ли изнурительно? — высказался я. — Мне врач запретил переутомление.
— Можете вздремнуть, пока я гребу. К чаю — вернее всего, тогда обычно зовут посидеть с ними, а поскольку это не ужин, то официального приглашения и парадной одежды не требуется. Нужно будет пройти Рединг к полудню.
— Хотелось бы посмотреть по дороге что-нибудь интересное, — упирался я, судорожно вспоминая подходящие достопримечательности. Хэмптон-Корт? Нет, это за Хенли. Виндзорский замок тоже. Что там осматривали трое в лодке? Могилы! Харрис не пропускал ни одного кладбища. — Я думал полюбоваться надгробиями.
— Надгробиями? — удивился Теренс. — Здесь вдоль реки ничего интересного нет, разве что плита Ричарда Тичелла в Хэмптонской церкви. Он выбросился из окна Хэмптон-Кортского дворца, но Хэмптонская церковь в любом случае дальше Мачингс-Энда. Если мы расположим к себе полковника Меринга, может, он и к ужину нас пригласит. Вы знаете что-нибудь о Японии?
— О Японии?
— Оттуда вся рыба, — напустил туману Теренс. — Лучше всего, конечно, если бы нас оставили на недельку, но он не любит долгих гостей, это, мол, ей во вред. Рыбе то есть. Что взять с кембриджца… Не притвориться ли нам медиумами? Миссис Меринг без ума от духов. Вы фрак с собой взяли?
Кажется, перебросочная болезнь навалилась с новой силой.
— А что, медиумы ходят во фраках?
— Нет, у них обычно какие-нибудь хламиды или мантии с широкими рукавами, чтобы прятать бубны, марлю и прочий арсенал. Фрак для ужина, если нас пригласят.
Хороший вопрос, найдется ли в моем багаже вечерний наряд. Когда догоним лодку — если догоним, — нужно будет перебрать поклажу и посмотреть, чем снабдили меня Уордер с Финчем.
— Досадно, что мы не нашли Принцессу Арджуманд, — посетовал Теренс. — Тогда бы нас непременно позвали остаться. Заблудшая овечка, жирный телец и прочее. Помните, как Тосси бежала к нам в надежде, что кошка отыскалась? Прелестнейшее создание на свете! Золотые кудри, а глаза «голубые, как лен, и щеки румяней зари». Нет, даже еще алее, словно гвоздики, нет, розы!
Мы торопливо шагали вдоль берега. Теренс попеременно сравнивал черты Тосси с лилиями, вишнями, жемчугом и золотым руном, Сирил с тоской мечтал о теньке, а я размышлял о Людовике XVI.
Да, Принцесса Арджуманд не принадлежит королеве Виктории, а Мачингс-Энд не атолл Мидуэй, но вспомните Друэ. Он тоже был никем, неграмотный французский крестьянин, который при другом раскладе ни за что не оставил бы след в истории.
Если бы не удиравший из Франции с Марией Антуанеттой Людовик XVI, высунувшийся из окна кареты спросить дорогу, а потом (вот он, тот пустяк, что меняет ход событий) в благодарность сунувший Друэ купюру. Со своим портретом.
И Друэ помчался через лес поднимать солдат, чтобы остановили карету, а когда не вышло, сам выволок телегу из амбара и перегородил выезд.
Что, если бы путешественник во времени украл телегу, или перехватил Друэ, или надоумил королевского кучера везти Людовика XVI другой дорогой? Или еще в Версале подменил купюру монетами? Людовик и Мария Антуанетта добрались бы до верной им армии, подавили революцию и направили историю Европы в иное русло.
Потому что в кузнице не было телеги. Или кошки.
— Скоро Сэндфордский шлюз, — радостно объявил Теренс. — Спросим смотрителя, не видел ли он лодку.
