— Я не могу стучаться к хозяевам босиком, — противился Теренс. — Показаться перед возлюбленной полуодетым…
— Вот. — Я с преогромным трудом развязал мокрые шнурки одной рукой. — Возьмите мои туфли. Профессор, отдайте ему носки.
Пока они возились с промокшими носками, я скрылся за беседкой и заглянул в саквояж.
Принцесса Арджуманд, почти совсем сухая, сверкнула на меня глазами из темной глубины, а потом вскарабкалась по ноге прямо в объятия. Кошки вроде бы не любят влагу, но Принцесса с комфортом устроилась в моих мокрых руках и блаженно зажмурилась.
— За спасение не меня благодари, — честно признался я, — а профессора Преддика.
Но ей было все равно. Свернувшись поуютнее и прижавшись ко мне покрепче, она, как ни удивительно, замурлыкала.
— О, Принцесса Арджуманд нашлась? Отлично! — Теренс разгладил блейзер, видимо, уже немного севший от воды. — Значит, я угадал. Она все время была здесь.
— Пристало ли оксфордскому дону являться без носков? — усомнился профессор.
— Вздор! — уверенно заявил я. — Профессор Эйнштейн их вовсе не носил.
— Эйнштейн? Не имею чести знать.
— Узнаете, — пообещал я, поднимаясь по склону.
Догадка Теренса насчет задернутых штор, похоже, оказалась верной. Как только мы ступили на лужайку, они слегка раздвинулись, являя слабый мерцающий огонек, и послышались голоса.
— Невероятно интересно, — произнес мужской. — Что сначала?
— Возьмитесь за руки. — Голос похож на Верити. — И сосредоточьтесь.
— Ой, маменька, спросите насчет Жужу! — Это определенно Тосси. — Спросите, где она!
— Тс-с-с.
В наступившей тишине мы подошли к дому.
— Дух, ты здесь? — вопросил властный голос, и я чуть не выронил Принцессу. Один в один леди Шрапнелл, но ей здесь взяться неоткуда, значит, скорее всего это «маменька» Тосси, миссис Меринг.
— О дух с того света, — проговорила она, и я с трудом подавил порыв пуститься наутек, — снизойди к нам!
Мы перебрались через цветочный бордюр на мощеную дорожку, ведущую к французским дверям.
— Поведай нашу судьбу! — провыла миссис Меринг, и Принцесса, вскарабкавшись по моей груди, впилась мне когтями в плечо. — Войди, о дух, и принеси нам вести о пропавших близких!
Теренс постучал в дверь.
Повисла тишина, потом миссис Меринг дрогнувшим голосом сказала: «Войди же…»
— Стойте, — вмешался я, но Теренс уже распахнул двери. Ветер парусом надул занавески, и мы, моргая, уставились на немую картину при свечах.
За круглым столом, покрытым черной тканью, держась за руки и зажмурившись, сидели четверо: Верити в белом, Тосси в рюшечках, бледный молодой человек в пасторском воротнике и с выражением неземного блаженства на лице и, наконец, миссис Меринг, которая, слава Богу, не имела внешнего сходства с леди Шрапнелл. Она была куда обширнее, с массивной грудью и массивными подбородками.
— Войди, о дух с того света! — возвестила она, и Теренс, раздвинув занавески, шагнул внутрь.
— Прошу прощения…
Все открыли глаза и уставились на нас.
Мы, похоже, являли не менее живописную картину: расцарапанный Теренс, я босиком, все промокшие и потрепанные, словно крысы с корабля, и это не считая собаки, которая по-прежнему откашливалась Темзой. И кошки.
— Мы пришли… — начал Теренс.
Миссис Меринг поднялась, прижимая руку к необъятной груди.
— Они пришли! — вскричала она и рухнула без чувств.
Я словно слышал крик: «Не спите больше!»
Вернее сказать, не рухнула без чувств, а потеряла сознание. Миссис Меринг плавно опустилась на вытканный цветами ковер, умудрившись ничего не задеть, — нелегкое, между прочим, дело, учитывая меблировку помещения. Большой круглый палисандровый стол, треугольный столик с альбомом ферротипов, стол красного дерева с букетом восковых цветов под стеклянным колпаком, набитая конским волосом софа, обтянутая дамастом козетка, легкое виндзорское деревянное кресло, массивное моррисовское кресло с деревянными подлокотниками, честерфильдовское кожаное кресло, несколько оттоманок, бюро, книжный шкаф, горка с безделушками, этажерка, каминный экран, арфа, аспидистра и слоновья нога.
А еще она падала очень медленно, и пока она оседала, я успел кое-что подметить.
