— Чего она хочет? — Мой голос похож на глубокое рычание.
— Нет, — качает она головой. — Не с ним, но… послушай, это сложно. Это большой беспорядок. Это она! Нет. Он, он... не обещал меня ему, но я думаю, они собираются скоро устроить новый брак. — Кортни тяжело сглатывает и делает шаг назад. Ее ладони прижимаются к моей груди, а глаза полны мольбы.
— Они собираются заставить тебя выйти за кого-то замуж? Погоди, ты же сказала, еще один брак. Ты уже замужем? Они уже заставили тебя выйти за кого-то замуж? — Ярость. Разрушение. Огонь. Боль. Вот, что ждет того, кто причинил боль этой женщине.
— Да, — начинает она, но останавливается и кладет руку мне на щеку, тихо смеясь. Она всегда видела меня насквозь. — Нет, Шон, все в порядке. Дэниел заботится обо мне, и я забочусь о нем, но это не настоящий брак, ни для кого из нас. Это просто безопасность. Алиби. Для нас обоих.
— Значит, ты хочешь вернуться туда сегодня вечером? Чтобы что, увидеть свою маму? Видеть его? Этого Дэниела? — На данный момент я оставлю свои вопросы без ответа, но потом серьезно покопаюсь. Ни за что на свете я не оставлю все это в покое.
— Да. Я хочу... нет, мне нужно дать маме последний шанс, — утверждает она. — Или, по крайней мере, попрощаться. Закончить. И я хочу, чтобы Дэниел тоже уехал.
— Ну, это что-то новенькое для меня, — говорю я. Стараюсь не воспринимать информацию близко к сердцу. — Я замышляю похитить девушку моей мечты, а она говорит, что я должен похитить и ее мужа.
— Ну, — хихикает она с застенчивой улыбкой, — я не думаю, что он будет слишком сильно сопротивляться, если ты попытаешься украсть его.
— А? — Я в замешательстве.
— Я же сказала тебе, что мы алиби друг другу. И я не осуждаю, Шон, а флот?
Я ничего не могу с собой поделать, напряжение и ярость в моей голове испаряются в смехе. Снова обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Что бы ни случилось с ней за эти годы, это, может быть, и измучило ее, но не сломило ту милую, забавную девушку, которую я знал.
— Я так рад снова видеть тебя, Кортни.
— И я тоже, Шон. Ты никогда не узнаешь, как много это значит для меня. Как ты меня нашел?
-В «Пресс-Геральд» была фотография, сделанная здесь, на фермерском рынке. Я не был уверен, но мне все равно хотелось съездить в лес на пару дней, и я решил проверить.
— Я так рада, что ты это сделал. Слушай, у меня мало времени: я уже слишком долго отсутствую. Они уже относятся ко мне с подозрением, я пыталась сбежать, и… все прошло не очень хорошо.
— Что ты имеешь в виду под «все прошло не очень хорошо»? Она не отвечает и смотрит в сторону, отводит бедро. Хромота. Она хромала. — Они причинили тебе боль? — Достаточно ее молчания. Моя ярость вернулась, даже сильнее, чем раньше. — Они никогда не сделают этого снова, Кортни. Я тебе, черт возьми, гарантирую.
— Я знаю. Но послушай, Шон, именно поэтому я должна дать Дэниелу шанс уйти. — Ее губы сжимаются в жесткую линию, глаза становятся серьезными, когда она стискивает мои руки. — Боже, — начинает она и с трудом сглатывает. — Мое тело может быть в опасности, но, Шон, на кону жизнь Дэниела. Я не люблю его, не влюблена в него, но он мне небезразличен. Он защищал меня почти пять лет.
— Хорошо, — соглашаюсь я, затем роюсь в сумке, где хранил свой старый телефон на случай, если действительно найду Кортни. — Возьми это. У него полная батарея. Я здесь ради тебя, на ночь. Если вам понадобится срочная эвакуация, просто позвоните мне. Мой номер запрограммирован. — Кортни неуверенно прижимает к себе потрепанный айфон. — Я буду недалеко, и если тебе понадоблюсь, приду и заберу тебя оттуда. — Я достаю свой новый телефон, открываю карты и протягиваю ей.
— Давай посмотрим, — подытоживает она, быстро водя пальцами по экрану. Я хихикаю: судя по ее внешности, она прямо из девятнадцатого века, но работает с техникой, как эксперт. — Да, я знаю, что такое сенсорный экран, Шон. — Она сердито смотрит на меня, но в ее взгляде нет настоящей злобы. — Я не всегда жила в глухомани. — Ее лицо светлеет. — Ладно, смотри, — говорит она. — Прямо здесь. — Когда я смотрю через ее плечо, она бросает несколько маркеров на карту.
— Итак, что это?
— Это мой… это то место, где я живу, — указывает она.
— Это то, куда я иногда хожу, если Дэниела там нет. Это женское общежитие. Здесь называют это лазаретом или больницей, но это всего лишь чуть менее грязная лачуга, куда отправляешься, когда болеешь. Вот где мама. Я, наверное, буду в одном из этих трех мест.
— А это что такое? — спрашиваю я. — То, что далеко на юге?
— Это пропавший улей, — отвечает она. Я с любопытством поднимаю бровь, и Кортни тонко, жестко улыбается, прежде чем продолжить: — Я забочусь о пчелах для общества. Этого улья нет на карте сатаны, и я спрятала там немного денег. Мой фонд спасения. — Она вздыхает.
— Это немного, но это все, что у меня есть. И именно поэтому они так пристально следят за мной. Знают, что пропали деньги, и думают, что они у меня, но не могут этого доказать.
Сатана? О ком, черт возьми, она говорит? Надо еще покопаться, но позже. Только самое необходимое, на данный момент.
