Поэтому я бросилась на кровать, откинула покрывало в стиле Дженис Джоплин и плюхнулась вниз лицом.
Я задремала, когда почувствовала, что кровать двигается, и тусклый свет на моих веках полностью исчез, потому что Мерри выключил свет. Затем он прижался ко мне всем своим стройным, теплым, твердым телом, укладываясь рядом.
— Спасибо за пиццу, — сонно пробормотала я в темноту.
Он притянул меня к себе, обхватив рукой живот.
— Заткнись, кареглазка, и перестань благодарить меня за все подряд.
Я проигнорировала его.
— Спасибо за то, что разобрался с Трентом и вел себя спокойно, хотя явно хотел накинуться на него.
Его тело начало дрожать.
Но я продолжала бормотать.
— Спасибо, что был добр к моему ребенку.
— С ним легко оставаться милым.
Я знала это, поэтому не стала комментировать.
— Спасибо, что отказался от моего потрясающего минета, чтобы посмотреть «Форсаж 6» с моим мальчиком.
— Просто скажу, что за тобой должок, детка, и я найду время, чтобы его вернуть.
Я с нетерпением ждала этого.
Казалось, во мне достаточно сил, чтобы говорить. Но сил не оставалось ни для того, чтобы сделать ему минет, особенно с ребенком в доме, что было позором (это касалось только минета, поскольку присутствие ребенка в доме никак нельзя было назвать позором).
— Спасибо, что подождал, пока я вытащу голову из задницы, чтобы попробовать, потому что пока все идет отлично.
Его рука на моем животе сжалась, и я почувствовала, как его дыхание шевелит мои волосы, когда он наклонил ко мне голову, но слов не последовало.
— Мерри? — позвала я.
— Прямо здесь, Шери, — мягко проговорил он.
— Спасибо, — прошептала я.
Он поцеловал меня в макушку и прошептал в ответ:
— Спи, милая.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Просто замечу, — тихо продолжил он. — Ты живешь с Итаном, а значит он есть в твоей жизни. Ты приняла и поняла это благо. Но касательно себя ты этого не сделала. А я помогу тебе в этом. И при этом сделаю это с удовольствием.
Боже.
Мерри.
Я снова прижалась к нему, крепко зажмурив глаза.
Он просунул вторую руку под меня и обхватил верхнюю часть груди.
— Спокойной ночи, кареглазка, — пробормотал он.
— Спокойной ночи, малыш, — пробормотала я в ответ.
Мерри прижал меня к себе, его тело обмякло.
И я быстро уснула.
Я открыла глаза и увидела свою кровать, на подушках рядом со мной до сих пор виднелись следы чьего-то пребывания.
Их оставил Мерри.
И только теперь я осознала, что чувствую тепло, и дело далеко не в одеяле.
Я прислушалась, но ничего не услышала. Приподнялась и увидела, что на часах почти девять тридцать.
Мерри, как стало понятно, просыпался рано даже без будильника.
А вот Итан в выходные спал так долго, как только мог.
Мне стало интересно, чем мог заняться в моем доме Мерри, пока все остальные спят, и я откинула одеяло, перекинула ноги через край кровати, встала и направилась к выходу из комнаты.
В коридоре я заметила, что дверь в комнату Итана открыта.
Интересно.
Идя по коридору, я услышала голоса. Тихое бормотание.
Они не хотели меня будить.
Двое моих мужчин на кухне: Мерри и мой сын, вставший рано, поскольку обрел компанию. И они вели себя тихо, чтобы не разбудить меня.
Я бы никому не призналась, но от этого мне тоже становилось тепло… и уютно.
Бесшумно ступая по ковру, я направилась в гостиную — шорохи становились все отчетливее, но я почти ничего не слышала.
Пока не уперлась в дверь кухни. Я не просто услышала их. Но и увидела.
И у меня ослабли колени.
Итан в пижаме сидел за столом, его волосы пребывали в беспорядке, и он запихивал в рот вафли.
Мерри стоял у стойки рядом с вафельницей, в джинсах, не заправленной рубашке, с босыми ногами. Он пил кофе и губы его изгибались, пока он смотрел на моего мальчика.
О да. Черт.
Теплый и мягкий.
— И я такой: «Поцелуй меня в задницу», а они такие: «Неважно», — говорил Итан.
Я понятия не имела, о чем он рассказывает, но что бы это ни было, Мерри забавлялся.
Мне все нравилось. Мне нравилось, что Мерри готовит моему ребенку вафли. Мне нравилось, что он вообще умеет это делать, учитывая, что я заплатила три бакса за эту вафельницу, и она работала только один раз, так что я была рад, что он ее починил. И мне нравилось, что у моего ребенка в доме есть мужчина, с которым он может болтать о всякой ерунде, и что ради этого он способен встать рано утром в субботу.
Я прислонилась к косяку и тут же две пары глаз устремились на меня: мои карие — на лице сына и голубые — на красивом лице Мерри.
— Мама! Круто! Ты проснулась! — воскликнул Итан. — Время вафель!
— Похоже, вы начали без меня, — заметила я.
Итан улыбнулся.
— Я был голоден.
Я посмотрела на Мерри.
— Сколько он уже съел?
Мерри все еще ухмылялся, но теперь уже адресовал улыбку мне.
— Три.
— У меня растущий организм, — заявил Итан.
— Это точно, учитывая, что скоро мне придется продать свою плазму, чтобы обеспечить тебя «Орео», — ответила я.
— Я тоже продам свою, чтобы мы могли удвоить количество лучшего американского печенья, — предложил Итан.
