— Ты покупаешь билеты? — спросила я.
— Э-э… да. Я именно это и сказал, детка.
— Билеты на игры «Колтс» дорогие, Мерри.
— Может быть, Шери, но Итан сказал, что никогда не был на игре.
Я покачала головой.
— Он не был, но… Суонк… — Я не договорила, поскольку уже и так все было понятно.
Он был копом, а не Рокфеллером. Ужин в «Суонке» на четверых мог легко обойтись ему почти в пятьсот баксов. Я тоже никогда не была на игре «Колтс», поэтому не знала, сколько стоят билеты. Но была в курсе, что их не раздают просто так.
— Да, это его подарок, — подтвердил Мерри. — Стейк, который можно резать вилкой, и игра «Колтс».
Я уставилась на него, совершенно не зная, что делать.
Ведь из всех подарков, которые Мерри мне дарил, этот был самым потрясающим.
И видимо мне придется контролировать эту его часть.
— Великолепно, — осторожно начала я, — мне нравится такая щедрость, но ты разоришься, если попытаешься дать ему все то, чего он не получил в жизни.
— Кареглазка, — ответил Мерри, похоже, тоже осторожно, — все самое важное в жизни он уже получил. Он умный, и знает это. А раз он умный, знает это и ценит, а еще показывает себя хорошим ребенком, заботясь о маме и бабушке, то должен получить за это вознаграждение в виде возможности пойти на игру «Колтс».
— Ты рассматриваешь возможность покупки дома, — напомнил я ему.
— Дома будут всегда. Но возможность сводить одиннадцатилетнего мальчика на его первую игру «Колтс» выпадает лишь однажды.
Новое ощущение ударило мне в глаза, а потом одновременно в горло и в живот.
Лицо Мерри потеплело.
Он знал, что я чувствую.
И зная меня, он не стал ничего говорить по этому поводу.
— Так ты собираешься попросить у Феб выходной? — поинтересовался он.
— Да, я собираюсь попросить у Феб выходной.
Его руки перестали блуждать по моей спине, и он обхватил меня.
— Тогда я возьму три билета.
Я уткнулась лицом в его шею и пробормотала:
— Это было бы здорово, Мерри.
Мы лежали вместе в объятиях друг друга. И девушка, которая никогда не позволяла себе мечтать, оказалась на пике сбывшейся мечты.
Когда пришло время, Мерри приподнял меня, чтобы выскользнуть из меня. Он сдвинул нас и одеяло. И направился в ванную, чтобы разобраться с презервативом. И вернувшись, вновь подвинул нас так, что я оказалась там же, где была до его ухода.
Лежала на вершине воплощенной мечты.
— Почему Риверс? — спросил Мерри, и, услышав его, я подняла голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом.
— Почему?
— Риверс, детка. Ты могла бы выбрать любую фамилию. Мне нравится. Это круто. Но почему ты выбрала именно Риверс?
Я пожала плечами, опустила голову и снова уткнулась лицом в его шею, давая простой ответ.
— Мне нравится вода.
— Тебе нравится вода?
Я кивнула, прижавшись к нему.
— Мама всегда была официанткой. А папа всегда бездельничал. Она не могла дать мне многого, но старалась, чтобы каждое лето мы ездили в отпуск. Конечно, далеко мы выбраться не могли, да и ничего особенного тоже не было. Дерьмовые мотели. Еда в закусочных. Но она старалась изо всех сил. И она всегда находила воду. Отвозила нас к какому-нибудь озеру. Мы садились в автобус до Флориды и заселялись в какой-нибудь захудалый отель, но обязательно на пляже. Нам было плевать, грязный он или дешевый. Я отвратительно себя вела, но только не на отдыхе. Мы веселились. Расслаблялись. И забывали, что жизнь — отстой.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на Гаррета, и продолжила говорить.
— Хорошие времена. Единственные по-настоящему хорошие времена для нас обеих, которые не были омрачены дерьмом жизни или моим стремлением быть занозой в ее заднице. Поэтому я люблю воду. А, может, я просто люблю воду. Но думаю, причина в том, что мама надрывала свою задницу, чтобы подарить мне те времена, и это что-то значит для меня, да и моя мама многое значит для меня. И все это напоминает мне, что она дала мне самое важное, что я когда — либо получала — все, что мне нужно, чтобы быть хорошей мамой для ребенка, который у меня есть. Я не могла назвать себя Шер Лейк, Шер Оушен или Шер Бич. Поэтому я выбрала Риверс. Это работает.
— Да, — сказал он. — Работает.
Но когда он это сказал, мое внимание сосредоточилось на нем.
И когда я увидела то, в чем была почти уверена, я спросила:
— Ты планируешь провести отпуск для себя, меня, Итана и, возможно, даже моей мамы где-нибудь у воды, не так ли?
Далекий взгляд в его глазах исчез, и он улыбнулся мне.
— Пойман, — прошептал он.
Боже, это случилось.
Нет, это продолжало происходить.
Я надеялась. Впервые я надеялась — надеялась, что ошибаюсь во мнении, что жизнь не может стать лучше.
А Гаррет продолжал доказывать, что я ошибаюсь.
— Такими темпами ты никогда не купишь новый дом, — предупредила я.
