— Запри его. Оно тебе не пригодится, поскольку со мной мое оружие.
Так, мы снова оказались на зыбкой почве.
— Мерри, я…
Внезапно он пришел в действие. Обхватив мой затылок, он сблизил наши лица, и я увидела в его глазах нечто такое, отчего потеряла дар речи и сосредоточилась на дыхании.
— Закрой рот. Возьми свой пистолет. Убери его. И иди в постель.
— Я не очень понимаю, что сейчас происходит, красавчик, — осторожно сказала я. — Но мой мальчик дома и…
— Сейчас происходит то, — прервал он меня, не давая договорить, — что покажет тебе наличие в твоей жизни человека, которому не наплевать, когда случается подобное. Скорей всего все это бы тебя не коснулось, но, тем не менее, и мы оба знаем, что случается разное дерьмо, поэтому одна ты не спишь. Этот человек, которому не все равно, спит там, где, как ему известно, ты в безопасности. Так что бери свою гребаную пушку. Запри ее. И иди спать.
Мне это нравилось. Я хотела этого. Я хотела познать это настолько глубоко, чтобы даже не помнить то время, когда у меня этого не было.
И все это было неразумно.
— Мерри…
— Сейчас не время спорить, Шер. Я бродил по холоду с оружием в руках и жилетом на спине, охотясь на человека вместе со своими братьями. Отчаянный человек, рыскающий по семейным кварталам. Человек, который доказал, что запросто нажмет на курок. В такой ситуации может случиться что угодно — со мной, с одним из моих братьев или с каким-нибудь случайным гражданином, оказавшимся не в том месте и не в то время. С этим покончено, так что сейчас мне нужна только одна вещь. И прошу тебя закрыть рот и дать мне необходимое.
Необходимое.
Он спал там, где, как он знал, я была в безопасности.
Ни один мужчина, ни один за всю мою жизнь, не нуждался в этом от меня.
И никто не хотел дать мне того же самого.
И что, черт возьми, мне с этим делать?
— Шер, — прорычал он нетерпеливо.
— Ладно, ладно, — огрызнулась я, вырывая голову из его рук. — Не снимай штаны.
Я двинулась к пистолету. Схватила его, пошла на кухню и выключила свет. Я
подошла к Мерри, направилась мимо него и дальше по коридору.
Я чувствовала, что Мерри идет за мной по пятам, и он не отставал, пока мы не добрались до моей комнаты.
Я услышала, как он закрыл за нами дверь.
Я подошла к шкафу, отодвинула в сторону занавеску из бусин, скрывавшую мои вещи, и потянулась к сейфу, стоявшему на полке.
В сейфе не было ничего, кроме свидетельства о рождении Итана и наших карточек социального страхования, поэтому я не стала запирать его после того, как взяла пистолет. Я засунула пистолет в сейф, заперла его и прошла обратно через бусины.
Я остановилась при виде босого Мерри, кожаной куртки на полу, наплечной кобуры с пистолетом, лежащей на тумбочке, его рук и плеч, движущихся, чтобы стянуть расстегнутую рубашку.
В Мерри было так много хорошего, как я обнаружила в предыдущую пятницу. И его тело определенно было частью этого.
Я знала, что у него мускулистые предплечья, потому что видела его в футболке. Эти сухожилия извивались при движении так, что мне приходилось с осторожностью смотреть на них, иначе это вводило меня в счастливый транс, из которого я, возможно, никогда не захочу выйти.
И все это, как я поняла в пятницу вечером (а вернее в субботу утром), было лишь намеком на высокую, стройную гору наслаждения, которой был Мерри без одежды.
Мне было трудно назвать свои любимые части (кроме одной, очевидной). Все в нем было замечательно: плечи, грудь, бицепсы, пресс, бедра.
Но что бы ни входило в этот список, особое внимание следовало уделить темным волосам на животе. Не густая поросль по всей груди, спускающаяся ниже. Волосы, редкие и манящие, начинались на верхнем гребне пресса, распространяясь вниз.
Они становились все лучше, собираясь и утолщаясь в центре второго гребня, спускаясь все ниже, ниже, ниже, словно линия на карте со стрелкой на конце, указывающей на зарытые сокровища.
И можно было с уверенностью сказать, что стрелка на этом конце указывала на очень серьезные зарытые сокровища.
— Малыш, — начала я, переводя взгляд с его промежности на лицо.
Несмотря на то, что он заметил, как я разглядываю его, он сказал только одно:
— Устал.
Я кивнула и направилась к нему.
Я тоже была босиком, в джинсах, майке и лифчике с работы. Он не обратил внимания на меня, когда я остановилась в паре футов от него. Он повернулся, чтобы погасить лампу рядом с моей кроватью.
Прежде чем комната погрузилась в темноту, я увидела, как его ребра проступают сквозь мышцы.
Я расстегнула пряжку ремня, пуговицу, ширинку и стянула джинсы с ног.
Я едва успела выпрямиться, как он обхватил меня за талию. Я подавила вскрик, заметив, что он откинул одеяло, потому что, когда мы оказались на кровати, мы уже были в постели.
Мерри накинул на нас одеяло и перевернулся так, что я оказалась не на нем, а на боку, лицом к лицу с ним. Шероховатость его джинсов нежно гладила мою кожу, когда он переплел наши ноги, придвинувшись ко мне вплотную, одна его рука обхватила меня, другая поднялась, чтобы погладить мой затылок.
Он зарылся лицом мне в грудь.
