Стольник, напрягая всю мощь своего голоса, кричал:
– Не отступать! Вперед! Вперед! – но не было уже никакой возможности остановить спасавшиеся толпы. Тогда, с решимостью умереть, он пробился сквозь ряды бегущих воинов Мацукура, встал впереди них и стал кричать:
– Куда бежите? Сами заварили кашу. Из-за кого поднялось восстание? Все из-за вашего клана! Вам, вам надо биться впереди всех остальных!
Но воины князя Мацукура потеряли уже всякое желание сражаться. Никто из них не повернул обратно.
Дзюзо со стиснутыми зубами наблюдал эту позорную картину. Видя, что почти уже все потеряно, он один со своей малочисленной дружиной помчался к вражескому замку. Облеченный в доспехи с накладками из черной шерсти, в металлическом шлеме с подшлемником из такой же шерсти, он словно врос в своего коня и, нагнувшись над его шеей, несся вперед, сквозь град сыпавшихся пуль и стрел.
Дзюзо на всем скаку перемахнул через ров и достиг южной стены третьего крепостного вала. Стена уходила ввысь на несколько саженей. Дзюзо спрыгнул с коня и пикой с крюком на конце зацепился за край стены. С обнаженным мечом в руке он стал быстро взбираться вверх. Утренний ветер трепал за его спиной полотнище штандарта, надпись на котором словно подчеркивала и поясняла отважность его действия. Вот он полез уже до самого верха, уперся в край стены руками, чтобы вспрыгнуть на нее, как вдруг кто-то сверху резким ударом ткнул его длинной пикой в плечо. Удар, однако, ничуть не обескуражил Дзюзо.
– Что-о? – крикнул он и ударом меча подкосил стоявшего на стене неприятельского солдата. Тот кувыркнулся и тяжело рухнул вниз. Дзюзо успел заметить его падение, а дальше помнил только, что пережил какое-то невыразимо приятное чувство: ему казалось, что он поднялся над стеной вверх и несется все выше и выше, словно поднимаясь на небо. – Я – первый! – кричал он в воздухе.
– Мы… мы первые!
Очнулся Дзюзо на земле в своем лагере. Здесь он в первый раз узнал, что его, раненого, вынес из боя и доставил сюда его дружинник Юаса Какудайю. Дзюзо, однако, скорее жалел, что не погиб в бою, нежели радовался спасению.
Стольник Итакура тоже достиг стены третьего крепостного вала, но здесь был убит на месте пулей навылет почти в тот же момент, когда был ранен Дзюзо.
Штурм окончился полной неудачей. Погиб в бою посланец правительства стольник Итакура. Отступившее войско оставило под стенами замка более 4 тысяч убитыми и ранеными. Сын стольника Мондо-но-сукэ Сигэнори порывался справить по отцу кровавую тризну, но Дзюзо удержал его.
Стольник Итакура, с которым Дзюзо клялся быть вместе до гроба, погиб в бою. День прибытия новых посланцев приближался. Это заставляло всех думать, что Дзюзо непременно покончит с собой путем харакири, чтобы смыть позор новогоднего поражения, из-за которого он не мог смотреть прямо в глаза новоприбывшим послам. Вопреки ожиданиям, Дзюзо, однако, не вскрыл себе живота.
4 января в час овна к пристани Арима подошел корабль, на котором ехали посланцы правительства изуский воевода Мацудайра и Тода Самон. Дзюзо с туго перевязанным белой полотняной повязкой раненым плечом вышел встречать их на берег. Он сдал им все дела и сделал подробный рапорт о происшедших событиях.
После сдачи дел Дзюзо продолжал работать, как всегда, точно с ним не произошло никакой перемены. Он не надоедал своим присутствием новым посланцам, но и не уклонялся от встречи с ними. Если изуский воевода вызывал его по какому-нибудь делу, Дзюзо тотчас же являлся и на всякий предложенный вопрос совершенно прямо излагал свое мнение.
Он переехал из своего прежнего домика поближе к палатке сына покойного стольника – Мондо-но-сукэ и охотно помогал ему во всем.
Изуский воевода сразу же по прибытии на место заставил переменить доску с наименованием военачальника, наново разместил по укреплениям воинские части и перераспределил боевые участки. Кроме того, через нагасакского губернатора Суэцугу Хэйзо он подговорил одно голландское парусное судно подойти к Симабара с моря и бомбардировать замок из крупнокалиберных морских орудий. Это был маневр, никогда еще не применявшийся прежде. Впрочем, надо сказать, что атака с моря кончилась полной неудачей. Владелец судна был простым голландским купцом, в военном деле ничего не смыслил и стрелять из своих огромных пушек не умел. Попытка стрельбы кончилась тем, что у него разорвалось одно орудие от чрезмерно большого заряда пороха. Мало того, приглашение на помощь иностранцев для усмирения каких-нибудь 20–30 тысяч мятежников было сочтено за унижение для государства, вызвавшее страшное возмущение среди крупных военачальников, каким был, например, эччуский воевода Хосокава. В данном случае изуский воевода, пользовавшийся славой очень умного человека, действительно сделал промах.
