Он почувствовал, как что-то обожгло его глаза. Затуманенным взором он украдкой взглянул в сторону стольника. Тот продолжал сидеть в такой же чинной позе на циновках, держа руки на коленях. Продолжал сидеть, несмотря на сказанные слова: «Значит, вы не согласны? Хорошо, я буду действовать один». Он сидел и смотрел в упор на Дзюзо, должно быть, сознавая, что без согласия Дзюзо ему все-таки трудно на что-нибудь решиться. Дзюзо даже показалось, что глаза у стольника тоже стали влажны.
В комнате царила тишина. Ни стольник, ни Дзюзо не раскрывали ртов.
Сильные порывы ветра сотрясали сколоченный на скорую руку деревянный домик. Из дверных щелей набивался белый песок. С коновязи донеслось звонкое ржание.
Дзюзо еще раз взглянул на стольника. Тот тоже поглядел на Дзюзо. Глаза обоих сверкали, словно от гнева. Они сидели молча друг против друга на расстоянии 5–6 футов с чинно сложенными на коленях руками, а у Дзюзо было такое чувство, словно между ними происходит ожесточенная схватка. Все мускулы тела были напряжены, под мышками проступил холодный пот. Казалось, они наседают друг на друга с занесенными над головой смертоносными клинками. Их глаза налились кровью, груди дышали все учащеннее.
В этот напряженный момент перед глазами Дзюзо вдруг воскресла яркая картина из прошлого. Это было 22–23 года тому назад, во время зимней осады Осакского замка. После объявления перемирия стольник Итакура, которому тогда было всего лишь 26 лет, был назначен посланцем в замок для получения от его владельца клятвенной грамоты. Сёгун Иэясу совершенно забыл предупредить своего посланца, чтобы грамота была составлена на имя его одного, но спохватился об этом слишком поздно. Тем не менее догадливый посланец повел дело так, что грамота была составлена точь-в-точь, как желал Иэясу, и заслужил этим необыкновенное расположение своего господина. В награду за заслугу он получил звание первого стольника, затмив этим даже своего старшего брата, суоского воеводу, проживавшего в Киото и заведовавшего там историческими памятниками. По сходству названия провинции Суо, где воеводствовал старший Итакура, со словом «суоо», означавшим оранжевый цвет, его называли в простонародье «оранжевым воеводой». В знак же того, что его затмил младший брат, того стали прозывать «пурпуровым стольником».
И вот теперь Дзюзо ведет смертельную схватку с «пурпуровым стольником». Он, Дзюзо, не имеющий ни цвета, ни аромата, свойственных знатному происхождению, осмеливался упорствовать перед этим крупным вельможей! Дзюзо почувствовал, как краска стыда заливает ему щеки. Как он не сообразил того, что этот закаленный в боях, многоопытный, с крупным размахом человек сам прекрасно понимает вещи, ставшие теперь доступными пониманию его, Дзюзо? Если он настаивает на штурме замка, значит, у него есть на то какие-то основания.
При этой мысли Дзюзо почувствовал, что дыхание его спирается, а голова невольно клонится долу.
– Да, да, но… – промолвил он, смотря вниз, и не договорив глубоко вздохнул.
«Нет, нельзя поддаваться. Сейчас мы соревнуемся в твердости духа. Стоит только поддаться в такой ответственный момент, и все пойдет прахом. Держись, Дзюзо, держись до самого конца!»
Так пытался он подбодрить себя. Он сидел по-прежнему в чинной позе со стиснутыми на коленях кулаками, но чувствовал, что из глаз капают непослушные слезы, и он не в силах совладать с ними.
«И чего они текут?» – с досадой думал он, а слезы лились уже безостановочно. Дзюзо не знал, что ему предпринять. Вытереть глаза на виду у стольника он не решался и, сидя с опущенной головой, только время от времени подергивал носом.
Вдруг до его слуха донеслось такое же подергивание и со стороны сидевшего напротив стольника.
Дзюзо почувствовал, что больше не выдерживает. Сжатые кулаки бессильно свалились с его колен. Он выкрикнул вдруг каким-то сдавленным голосом:
– Хорошо! Согласен…
– Что? Согласны?
– Согласен брать замок приступом.
– Исигая-доно! – воскликнул стольник. Дальнейшие слова застряли у него в горле. Глаза обоих были полны слез
Итак, Дзюзо не выдержал борьбы и уступил стольнику. Но сознание поражения не только не удручало его, а, наоборот, было даже радостно. У него словно камень свалился с сердца. Ему казалось, что он снова возродился в своем настоящем облике.
Умереть, так вместе! Разве не с этим решением выступили они в поход? Разве не готовились быть вместе и в жизни, и в смерти? И разве мог Дзюзо цепляться за жизнь, когда стольник уже приготовился умереть?
До сих пор он более всего боялся обречь на гибель тысячи других жизней. Но ведь на то и война. Кому-то все равно придется умирать. Атака же на замок не обязательно должна окончиться неудачей. Кто знает? Может, будет поражение, но может, будет и удача – они возьмут замок и утрут нос изускому воеводе.
Решение было принято, и оба посланца, созвал в ставку стольника старейшин всех владетельных князей, объявили им приказ начать штурм замка в самый Новый год. Этот день был избран для атаки в расчете на то, что праздничное настроение ослабит бдительность врага.
