Я кисло улыбнулась и посмотрела на Лизу. Что поделать, шутка не удалась. И сейчас мне бумерангом прилетало за всё. И, если честно, вспоминая всё, что произошло за последние два дня, я была готова пасть жертвой мамы. Вдруг она помогла бы мне найти выход? Как всё исправить с Русланом?
А ещё подумать, кто меня сдал со всеми шкурками. И, кажется, я догадывалась, кто мог это сделать.
Когда день начинается с того, что рассыпается соль, дорогу тебе перебегает стадо чёрных кошек, а за каждым углом ты видишь особь женского пола с пустыми вёдрами, поневоле крепко призадумаешься. Вот и мне стоило бы почесать затылок и сделать выводы, но я не подозревала, что всё, я попала. Вся круговерть началась с жуткого ужасного дня, когда случилось всё, что могло случиться. За исключением мамы и её роли «тёти Цили». Это случилось чуть позже и стало апогеем моего идиотизма.
С утра Руслана я не застала, он ушёл на работу раньше, чем я проснулась. В последнее время между нами была определённая напряжённость. Я укрылась за невидимым щитом, не подпуская к себе мужа, точнее, не подпуская Руслана к моей «надутой» беременности. Не хватало ещё, чтобы он там не то нащупал!
Я пыталась ему намекнуть, проговориться, но…
Руслан был таким счастливым! И чем радостнее и довольнее он становился, тем несчастнее и грустнее делалась я. Даже на саму себя смотреть было неприятно, такое кислое выражение лица появилось у меня. Ничего не радовало. Я только и думала, что о своём обмане. Ни есть не могла, ни спать. Иногда и впрямь казалось, что в животе что-то поселилось и буйствует. Да так сильно, что стала страдать от бессонницы. Лежала ночью в кровати и прислушивалась к дыханию Руслана. Однажды встала, решительно подошла к нему. Потрясла его за плечо, открыла рот и только хотела признаться, облегчить душу, так сказать, а Руслан вдруг оживился, почесал заросшую щеку и сонно переспросил:
— Что, солёной клубники? Селёдки с ананасами?
В итоге я развела его на сосиску. Сидела на кровати, давилась сосиской и плакала.
Ну вот как сказать? Как?!
А на работе грянуло оттуда, откуда не ждали.
Сначала меня окатило радостными новостями: сразу два бухгалтера у нас намостили лыжи в декрет. Эту новость я встретила с нервным смешком. Началось… Массовое поветрие. Воздушно-капельная болезнь. И если беременность Вали была вполне понятной и, можно даже сказать, ожидаемой — ей сам Бог велел, то вот неожиданное чудо у Татьяны Владимировны поразило всех. В первую очередь её. Сорок три года, ни разу замужем не была. Вот тут не то что в ветер чудес поверишь, а и в непорочное зачатие.
Я с диким ужасом смотрела на тот самый стул. Может и впрямь потереть его за ручки и колёсики, посидеть подольше, и чудо случится и со мной? Если Татьяна Владимировна, знойная женщина, мечта поэта с руинами любви, тянущими на пятый размер и косой саженью в плечах исполнила цель икс, то я-то чем хуже?!
Ну а я стала мишенью для ехидных и подозрительных взглядов. Я должна была бороться со злом, а не примыкать к нему. Но я не то, что не сняла проклятие, я его ещё равномерным слоем размазала по всей редакции. Под ударом оказались все. Даже Ника обходила меня десятой стороной. Но с подругой поговорить я не успела: Кинг-Конг разбушевался. Да так, что и ящика бананов не хватило бы остудить его пыл.
Совсем не удивилась, что на полдороги к рабочему месту, меня остановил грозный вопль:
— Романчук, ко мне!
Дверь грохнула так, что иллюзии и мечты осыпались мелкой крошкой.
В кабинет начальника я вошла как на плаху. Чуяла, что что-то не так. День сегодня дурной.
Борис Егорович покачивался в офисном стуле и ел бананы по-македонски — с двух рук. Бледное лицо с глазами навыкате и остервенелый хруст челюстью. Явно недостаток сахара в крови.
Выдохнув и опустив голову, я готова была ко всему. Но начальник и тут удивил. Зашёл он совсем не с той стороны, с которой я ожидала.
— Романчук, я тут посмотрел статистику твоей колонки. Поглядел на ответы, даже посещаемость на сайте и в группах в соцсетях…
Ноги подкосились. Я подпёрла стенку плечом и зажмурилась.
— Я таких данных давно не видел! Беременность явно пошла тебе на пользу! — Борис Егорович принялся нервно поедать третий банан. Затем, словно что-то услышав, повернулся ко мне: — Что если нам разворот сделать? Не колонку, а разворот! И на сайте, и в соцсетях… А позже и рекламу можно брать! Нам уже поступают предложения. Ты так всё живо и натурально описываешь… Вот можешь, когда захочешь! Кстати, Романчук, ты когда документы в бухгалтерию принесёшь? — мужчина постучал пальцем по столу. — Впрочем, можешь не нести. В этом году нас администрация примазала к поликлинике. Так что собирайся, Романчук, пойдёшь на медкомиссию. Заодно и справками обзаведёшься.
— Борис Егорович, я… — покрывшись испариной, боялась посмотреть начальнику в глаза.
— Вроде бы не високосный год, а какой урожайный! — Борис Егорович озадаченно бормотал и поглядывал в сторону четвёртого банана.
— Борис Егорович, моя беременность, она… — набрала воздуха в лёгкие, чтобы выпалить всё разом.