Парень попятился назад, но к, его невезение, тварь, что лакомилась какой-то маленькой животинкой в золотых колосья, услышала хруст снега под подошвой сапог и крадущимися шагами направилась в сторону источника шума. Из заснеженных жёлтых верхушек злаковых растений показался мохнатый горб. Зловонное громкое дыхание зверя почуялось на расстоянии, а его красные, словно смерть, глубоко посаженные глазёнки светились в ночи, яркими огнями пробиваясь через ростки пшеницы. Стоило сухой траве остаться позади — тварь предстала перед молодым человеком во всей своей ужасной сущности: зверь был огромный (с два трактора в ширь и высоту), вонючий, страшный, оголодавший… его туловище напоминало человеческое, если бы тот передвигался на четвереньках, но морда походила на волчью (такая же измазанная кровью, вытянутая клыкастая пасть, из которой разило чужими внутренностями), а обильный волосяной покров по всему телу так и кричал о схожести с животным. Все конечности твари были деформированы: руки и ноги слишком большие, когти длинные, а шея, которую связывал порванный канат, толстая. «Вот она — пропажа, что убежала от Моро… но… кого же тогда видел для?».
Стефан с трудом глотнул застрявший в горле ком.
— Хороший… пёсик…
Парень продолжал медленными шагами двигаться назад, вытянув перед собой руки, будто бы это смогло спасти его от нападения монстра. Однако, на удивление, тварь не атаковала: приближалась, следуя точно за его ногами, громко клацала острыми зубами, злобно порыкивая, но на брюнета не кидалась, словно играла с добычей прежде, чем отведать вкусной плоти. Когда спиной парень почувствовал холодный кирпич, он взмолился всем богам, которых только знал; и пусть это мало чем могло помочь, Стефану не хотелось умирать в большой вонючей пасти гигантского волка. Вдруг по всей округе раздалось гулкое карканье больших воронов, и чёрная стая птиц устремилась в атаку на жуткое чудовище. Скорость их полёта была настолько сильна, что несколько пташек влетели в бока монстра, пробив толстую кожу с необъяснимой лёгкостью. Тварь завыла; полный боли рёв наполнил всё поле, вынудив Стефана закрыть уши ладонями.
Зверь зашатался, взялся когтистыми ручищами за живот и вновь прорычал от невыносимых мук. Только он начал заваливаться на бок, как из грубой лохматой шерсти показались крылья, клюв; и ошмётки мяса разлетелись в разные стороны, разрывая огромное чудовище на части. Из отверстия в прорванной спине тут же образовался чёрный пернатый ком, постепенно раскрывающийся перед молодым человеком. Слова застряли в горле, прилипли к языку, он не мог ничего произнести, не мог кричать, как будто в один миг попросту онемел. Когда перьевая оболочка полностью открылась, широко распахнув крылья и раскидав остатки органов монстра по сторонам, лик парня побледнел.
— Ну здравствуй… Стефан.
Приятный, спокойный, величественный голос отдался эхом по всей округе, полностью пришёлся по телу молодого человека колеблющими волнами и заставил сердце в миг остановиться.
Чёрный большой ком, состоящий полностью из вороньих перьев, резко раскрылся перед молодым человеком, расправляя восемь могучих крыльев в разные стороны. Куски разорванных внутренностей чудовища вместе с крупными пёрышками разлетелись по округе, словно небо только что извергло из себя эти ошмётки мяса, отвергая отвратительную требуху плода мерзких извращений над матерью природой. Тёмные жёсткие перья и птичий пух медленно падали к холодной земле, создавая иллюзию снега, а мёртвое тело неизвестного зверя стало подобием кокона, из которого вырвалось всесильное существо. Такое появление походило на некий жуткий религиозный акт под видом перерождения, будто бы таинственный спаситель хотел этим что-то сказать. А может, парень попросту был настолько шокирован, что мозг начал сходить с ума, додумывая лишние детали фееричному пришествию, и всё было гораздо проще: некто всего-навсего любить удивлять. И у него это хорошо получается.
То, что явилось взору брюнета, заставило сердце остановиться, больно сжаться, пропустить удар, а затем забиться так бешено, что казалось, словно оно намеревается проломить грудную клетку и выскочить. Кровь застучала в висках, а колени стали ватными. Увиденное напугало его больше, чем ныне мёртвая огромная тварь.
— Ну, здравствуй… Стефан. — сказал величественный голос, эхом разносясь по полю. — А я всё думала: когда же выпадет возможность встретиться с тобой.
Вся округа замолчала в один миг, будто бы глас божества смог усмирить ветер, что голодным волком завывал повсюду, испуганных до смерти собак, скуливших от страха в своих конурах; смог заглушить собой гул нескольких взволнованных мужчин, где-то в западной части деревни своим властным тоном. И этот глас прошелся по телу молодого человека одной сплошной мурашкой.
