Стеф мучительно застонал, замычал сквозь стиснутые зубы, не в силах более терпеть таких мучений, как вдруг большие микоризы ослабли, выпустили парня из плена своих выростов и словно змеи заползли обратно под землю. Он тут же обмяк и безвольно рухнул ниц, прямиком к ногам божества. Брюнет в один момент перестал что-либо чувствовать, лишь ощутил прохладу рыхлого снега, когда коснулся её лбом, а потом сознание начало покидать ослабевший организм, тяжёлыми веками наваливаясь на глаза. Однако, сквозь пелену он услышал шёпот. Шёпот, что звучал будто бы внутри него, в его крови, в затруднённом дыхании, в мыслях. Шёпот, который заставлял его немедленно встать, продолжить бороться за свою жизнь. До последнего. И Стефан откликнулся на зов: молодой человек приподнялся, опираясь на ладони, задрожал как пьяница, и громко охнул, когда тело завопило от боли. Рёбра при вздохах задевали одно за другое, словно мёртвая хватка корней сплющило их вместе, а в ушах раздался такой громкий навязчивый звон, что челюсти сами стиснулись до хруста зубов.
Пересилив желание прильнуть к оледеневшей земле, брюнет с трудом встал на ноги, но тут же завалился набок от нахлынувшего головокружения. «Ну уж нет» — промелькнуло в разрывающейся от противного свиста голове. — «Ни одна сука меня сегодня не убьёт». Огромным усилием удержавшись на двух собственных, парень выпрямился, схватился рукой за грудь и, превозмогая адскую боль, попытался отдышаться. Когда лёгкие наполнились кислородом, разгоняя по телу застывшую жизнь, он сжал кулаки, вздёрнул подбородок, а затем испытывающее взглянул на женщину, что стояла напротив него и… довольно ухмылялась. В её серых глазах пропал гнев, пропало равнодушие, они триумфально заискрились, как будто победу одержала именно она, а не изувеченный молодой человек, что преодолел боль, слабость и сумел подняться на ноги, бросая взглядом вызов Матери.
— Это любопытно, — выдала могущественная женщина после молчания, которое, казалось, длилось вечно. — Неужто жизнь в замке закалила тебя? А может… — Матерь Миранда резко исчезла, растворилась в ночном сумраке; и только чёрная большая птица взмыла вверх, теряясь в беззвёздном небе.
Стефан нервно огляделся.
— Ты всегда был таким? — откуда ни возьмись за спиной брюнета возникла владычица деревни. Её когтистые руки легли на его плечи, острыми наконечниками аксессуара впиваясь в шерстяную ткань.
И с жутковатым смехом, несильно оттолкнув от себя Стефа, вновь рассеялась в холодном зимнем воздухе, оставляя за собой лишь большие вороньи перья, медленно падающие к его сапогам. Молодой человек растерянно завертелся, напрягая слух и зрение; он словно пытался поймать её взглядом, услышать трепет крыльев, узнать откуда Матерь нанесёт удар и быть готовым встретиться с ней лицом к лицу.
— Что вам нужно?! — на всё пшеничное поле тревожно вскрикнул Стефан. — Почему…
Не успел он договорить, как, повернувшись в правую сторону, его голубые глаза встретились с серыми, светящимися в темноте радужками, а кончик носа коснулся золотого тонкого клюва странной маски. Их лица были настолько близки, что брюнет почувствовал жар её медленного дыхания и запах белых волос, скрытых за пернатым капюшоном. Аромат ладана и мокрого вороньего оперения проник в ноздри, мгновенно разносясь по телу, вызвав странные, очень неуместные в этой ситуации ощущения.
Они смотрели друг на друга вровень, и никто не отводил взгляд. Искра почти бесцветных очей могущественной женщины испепеляла его, а из мерцания казалось необычайно знакомым.
— Мне? — нарушая мёртвую тишину, с легким смешком ответила та. — Я имею всё, — внезапно отойдя от парня, Матерь плавными движениями стала ходить кругами. — Но в то же время ничего. Полная пустота, которую по силам закрыть лишь…
Миранда прикрыла глаза и досадливо мотнула головой в попытке прогнать горькие воспоминания, что проникли в её голову от одной лишь мысли о чём-то… дорогом.
— Мы готовы пойти на всё ради достижения цели, — словно переводя тему, серьёзно изрекла владычица деревни. — Даже на сделки с сомнительными личностями, чьи мотивы корыстны и суть их нам неизвестна, не так ли?
От этих слов вдоль позвоночника пробежала дрожь. «Герцог, Гейзенберг… она знает. Она всё знает… но почему ничего не делает?».
— Мы боремся до последнего, стремимся добиться результатов, чего бы нам этого не стояло, — Матерь расхаживала из стороны в сторону, как живой маятник, не останавливаясь ни на секунду; её руки жестикулировали, а взгляд потеряно блуждал по всей окрестности. Она больше не смотрела на него. Разговаривала будто бы сама с собой, о чём-то том, что известно только ей. — Но оправдает ли себя риск? Получим ли мы в итоге то, чего хотели? Чего сильнее всего желали? — женщина удручённо покачала головой. — В любом случае, не попробуешь — не узнаешь.
Её монолог выглядел так, будто бы она говорила непосредственно о парне, о его действиях, попытках сбежать, но одновременно о ком-то другом. И это привело в замешательство.
— О… о чём вы? — неуверенно выдал он, внимательно следя за каждым шагом владычицы.
