Я устало кивнула, осматривая бочонки с маринованными щупальцами осьминога, морскими пальцами и прочими хитро вымоченными и высушенными в специях ложноножками здешних обитателей дна. Чуть не померли всем семейством, пока готовили этакую прорву к празднику, но зато все успели, до вечера должно хватить. И будут нам припасы на зиму и на весь период зимних штормов, когда на пирсе работы не будет и нужно будет проедать тот жирок, что накопился с лета. Но зато и отдыхать вволю, а то с таким графиком без выходных, без проходных можно и загнуться. И не столько от жадности, сколько потому, что устав семьи не допускает прогулов. В сезон изволь вкалывать как морская лошадь, тогда и в шторма отдохнешь в тепле-достатке, а если что приключится — семья из тех денег, что ты платила в общую кассу, поможет.
— А еще лучше — ищи замену на обе точки, — продолжила вдруг Ума. — Мы тут с капитаном твоим договорились, ох не зря глазки строила, Сойку. Весь груз горьких бобов взяли по оптовой цене. Твой процент, конечно, от готовых конфет будет, но это еще когда. А вот жалованье мастера прямо сейчас можем предложить. Подумай, и нам хорошо, и тебе задницу в наступающие холода не морозить. А девок, как и сказала, возьмешь на долю от выручки, особо и не потеряешь.
Я поправила шарф и задумалась. А что? Это мысль. В основном потому, что в последние дни меня не отпускало смутное беспокойство. Каждое утро, собираясь на пирс, я сама себя подгоняла и успокаивала, наверчивая на лицо слои белого шелка и пудря щеки бронзовым. Да, в такой толпе шанс встретить старых знакомых исчезающе мал. Да, вряд ли меня будут искать именно на пирсах. Но один раз ведь уже встретились?
Так что вариант засесть где-то в помещении, где меня никто не видит, не слышит и не знает, — он привлекательный. Заработанных на шоколаде денег должно будет хватить на переезд куда подальше. Может быть, даже за море. Здесь есть такая радость, как в земной истории, — колонии аж на двух далеких континентах. Почему бы и нет? Люди везде едят. Не пропадем. Надо только собрать информацию и хорошо обдумать.
— А знаешь, так и сделаем. Сейчас вот в праздник отработаю, потом три дня порт закрыт — какая-то большая ревизия и прочие дела, за это время и порешаем, — кивнула я. Уложила на решетку первую порцию осьминожьих щупалец и улыбнулась покупателям. А что, может, все еще и будет лучше всех!
Главное — отработать сегодняшний день без происшествий.
Ага, загадала одна такая.
До полудня все и правда шло лучше некуда. Жаровня не пустовала, звонкие монетки так и сыпались в кошель у пояса, подвешенный под фартуком. Воришек в толпе было, как обычно, предостаточно, тут подальше положишь — поближе возьмешь.
А потом… а потом все полетело осьминогу под хвост. Ага, под тот самый хвост, которого у этого руконога отродясь не было.
— Что, прямо сами солнца к нам пожаловали? — услышала я удивленный голос Фриды и обернулась. Где-то в самом начале пирса густая толпа зевак сбилась в особенно плотный клубок, из которого в небо торчал бело-золотой стяг городской стражи, слышались четкие команды и даже вроде как звук труб. — А что? Хоть полюбуемся. Два брата-близнеца, герои северной осады, оба завидные женихи и, по слухам, писаные красавцы.
У меня вдруг зазвенело в ушах. Два брата-близнеца… блондины… ЮЮ, ты идиотка. С осьминожьими щупальцами в шоколаде вместо мозгов.
— Штандарт один, так что и солнце одно, — между тем вгляделась в толпу Ума. — Ну да и ладно, они ж как горошины из стручка, одинаковые. Одного посмотрим — считай, и второго видели.
Что я могла сделать? Разве только спрятаться в свою печку. Или натянуть шарф на нос так, чтобы одни глаза торчали, и надеяться, что это самое солнце не принесет именно к моему лотку за осьминогами.
Его, слава всем местным богам, которых тут, кстати, около тысячи, прямо как в древнем Китае, пронесло-таки мимо. А поскольку я молчала, накрепко захлопнув собственный фонтан рекламного красноречия, то и внимания в ряду других торговок не привлекла.
Это и правда был Лиу. У меня аж дыхание перехватило, когда я на него посмотрела. Правда, пришлось тут же отвести взгляд — мне показалось, что серебряные искры в волосах оживились и стали покалывать виски — а вдруг у него так же, сейчас обернется и запеленгует? Или мой интерес заметит кто-то из миньонов — не верю, что их нет в свите. А я, кроме Цанти, никого не узнаю после стольких лет. Да-да, выяснила я уже, что бабуля просчиталась, прошло не три года, прошло пять лет, и…
Тягостное чувство не отпускало. Лиу с сопровождающими уже прошли мимо и плавно двигались к дальнему концу пирса, но еще не ушли далеко. А я вдруг почувствовала знакомый и крайне неприятный взгляд в спину — тот самый, что преследовал меня постоянно и все никак не выливался во что-то большее.
