Несколько раз поскользнулась на глянцевом полу, чем Нордейт не замедлил воспользоваться.
Едва я схватила ручку, как широкая ладонь впечаталась в дверь рядом с моей головой.
Сердце упало в пятки и билось так сильно, что я подпрыгнула.
Темные брови сурово сошлись на переносице, практически погасив гневное сверкание глаз, губы сжались так сильно, что превратились в узкую полоску.
«Сейчас он меня прибьет», — промелькнуло в голове.
Я сжалась и метнулась в другую сторону, но дорогу преградила вторая, перевитая венами рука.
Синее сверкание приближалось, пока не заслонило весь обзор, а мятно-лимонный запах вытеснил весь кислород.
Нордгейт молчал и тяжело дышал. Челюсть обозначилась четче, на щеках перекатывались желваки.
Казалось, что сердце у меня бьется во всем теле сразу. Дверь вибрировала и больно ударялась в спину.
Руки, упершиеся в дверь с обеих сторон от меня, медленно сжались в кулаки.
Рэн качнулся ближе, и мои глаза захлопнулись сами собой. Воздушная волна прошлась по щеке, руке. Я вздрогнула и напряглась, ожидая, что последует дальше.
От металлического щелчка в животе что-то болезненно дернулось.
— Не думаю, что выходить на улицу в полотенце — это удачная идея, — глухо выдохнул Рэн мне в ухо.
Я инстинктивно схватилась за узел на груди.
— Переоденься, — отрывисто бросил Нордгейт. — Так будет лучше для нас обоих.
Качнувшись еще ближе, отчего я чуть не задохнулась, он оттолкнулся от двери, круто развернулся и взлетел по лестнице. Почти сразу же на втором этаже раздался шум падающей воды.
Надеюсь, он не воспользуется этим, чтобы подсматривать.
Оглядываясь и безуспешно стараясь спрятаться за ажурной перегородкой, я торопливо перетряхивала содержимое сумки.
Ну, Ви! Ну, подружка! Ни одного нормального тренировочного костюма. Если не короткая кружевная сорочка, то микроскопическая пижама.
И что мне теперь с этим делать?
Я вертела в руках коралловую майку с глубоким, хорошо хоть без кружева, вырезом и шорты, судя по длине, едва прикрывающие зад.
Вода наверху замолкла, показывая, что мое время истекло, и я поторопилась запрыгнуть в безнадежно маленькую пижаму.
У Нордгейта снова есть повод обвинять меня в непорядочности.
Я вздохнула и вышла из-за перегородки.
Рэн успел переодеться и легко сбежал с лестницы.
Откуда он вытащил одежду? — раздумывала я, рассматривая светлые полотняные брюки и просторную рубашку с закатанными рукавами. Когда я металась в поисках хоть чего-то, то ничего не попадалось на глаза. Может, там есть не замеченные мной встроенные шкафы?
— Садись ужинать. Наверняка, голодная, — он прошел мимо меня, будто мимо каменной статуи и с точно таким же выражением лица. — Садись-садись. Все равно не сможешь выйти до тех пор, пока я не решу, что это безопасно.
Больше всего хотелось сейчас гордо отвернуться, чтобы он понял, где я видела его мнение и его самоуправство, но желудок протестующе сжимался, напоминая, что с утра я ничего не ела. Запах сливочного масла и омлета с травами только усиливал голодные спазмы, а дразнящий аромат копченого мяса чуть не довел до обморока.
Надо поесть, тем более, что это сможет отдалить время сна…
Пока я осторожно, будто приближаась к задремавшему хищнику, подходила к заменяющей обеденный стол барной стойке, холодный взгляд Рэна скользил по моим голым ногам, по груди, едва прикрытой тонкой майкой, по шее и рукам. Я чувствовала его взгляд, будто кто-то вел по коже кусочком льда, и покрывалась мурашками.
— У тебя потеплее ничего нет? — жестко, даже грубо спросил он.
— Нет, Ви собирала сумку, — ответила я и поджала губы. Мне не понравился, как прозвучал мой голос. Я словно оправдывалась за то, в чем не была виновата.
Присела на самый дальний от него табурет, но даже на таком расстоянии меня окатывало волнами холода.
— Садись ближе, я не кусаюсь, — сказал Рэн таким тоном, что даже если бы возникло желание последовать его приглашению, то сейчас оно точно пропало бы.
— Мне и здесь неплохо, — совсем недружелюбно отозвалась я.
С каждым словом, с каждым движением напряжение между нами возрастало, и я с тоской думала о предстоящей ночи, приближения которой ждала и одновременно боялась.
— Как хочешь, — накладывая омлет мне на тарелку, он мотнул головой, убирая с глаз упавшую челку, и с волос полетели капли воды. Холодной воды, а когда наши пальцы соприкоснулись на тарелке, то показалось, что он принимал не душ, а сидел в холодильнике.
Совсем с ума сошел? Только начал лечение от простуды, и снова лезет в холод? Решил окончательно слечь, и чтобы я тут изображала примерную медсестру?
— У тебя температура не поднялась? Пальцы ледяные, — все-таки не смогла не поинтересоваться.
Ну вот какое мне дело до его здоровья, а?
— Хорошо, что напомнила, — Рэн спрыгнул на пол, прошел к своей сумке, но вскоре вернулся и положил передо мной несколько таблеток. — Зилла передала, чтобы не запускали лечение, — сквозь зубы процедил он и принялся с аппетитом уплетать собственноручно приготовленный омлет.
