Третье покушение. Это из того, что я знаю. Уже переходит в систему. Дольше оставаться здесь может быть небезопасно. Пока не узнаю, кто за всем этим стоит и откуда ждать следующий удар, необходимо спрятать Мию как можно надежнее. Но куда?
Точно не ее общежитие. Даже у Вивьен она не будет в безопасности. Кто знает, может именно близкая подруга и точит на нее за что-то зуб.
Мой дом? Он, конечно, охраняется, но сомневаюсь, что мама и Голди придут в восторг от этой идеи.
Грег? Ему доверял, но тоже до определенного предела. Кажется, он ни в чем не может отказать будущей невесте.
О женихе вообще речи быть не может. Как ни странно, именно он вызывал у меня наибольшие подозрения. Новая попытка нападения произошла как раз после того, как он узнал о местонахождении Мии, а на яхте?.. Может, и тогда знал, где она будет находиться. И не пожелал встретить, когда нас спасли. Возможно, что я стал помехой каким-то его планам относительно Мии, и драгоценный женишок решил, что раз она не достанется ему, то не достанется никому?
Тогда встает закономерный вопрос — а кто такая Мия? Чем, неизвестная, выросшая в приюте сиротка заслужила, что прикладывается столько усилий, только бы устранить ее.
Вопросы множились как кролики, и хоть бы на один появился ответ.
Хотя, на один, кажется, появился.
Я подошел к шкафу, вытащил сумку и побросал туда вещи.
— Ты что делаешь? — наконец подала голос Мия. Все это время она только растирала рубец на шее и молча следила за мной взглядом.
— Не поняла? Тебе надо убираться отсюда.
— Что здесь произошло? — вбежала запыхавшаяся Зилла.
Наконец-то.
— Всего лишь пытались задушить вашу пациентку. Как видите, ничего важного, — зло бросил я. — Где вы были?
— Я… меня вызвали в приемный покой… — растерянно лепетала она, и я понял, что зря сорвался. Зилла такая же жертва заговора. Ее специально устранили, чтобы без помех подобраться к Мии, но, видимо, не предполагали, что в палате окажусь я.
— Я забираю ее. Выписывайте и дайте назначение на лечение, — распорядился я. — Вы не в состоянии обеспечить безопасность пациентов.
Зилла попробовала возражать, но стушевалась под непреклонным взглядом и убежала, а я повернулся к Мии.
К счастью, она оказалась более здравомыслящей, чем медсестра. Пока я пререкался, успела собраться и даже переодеться. Видимо, поняла, что случайностью здесь и не пахнет.
— Куда мы пойдем?
Тихий голос, доверчивый взгляд и красная полоса на шее. Хотелось обнять ее, укрыть от всех, сказать, что все будет хорошо, но расслабляться рано.
— Сначала ко мне. Я тоже соберусь, а потом в безопасное место.
Конечно, совсем безопасным оно не было, здесь я немного преувеличил. О моей холостяцкой берлоге знал Грег. В список подозреваемых он, конечно, не входил, но мог проболтаться. Придется положиться на его сдержанность.
Осталось незаметно покинуть больницу. Я не отметал вероятность, что за больницей могу следить и не мог пренебречь этим.
В решении этого вопроса помогли несколько хрустящих бумажек и чувство вины Зиллы.
Она провела нас через вечно забитый и суетный приемный покой и посадила в неотложку.
Под завывание сирены мы промчались по городским улицам и остановились у высотки на окраине студгородка. Здесь нас точно искать не будут.
Еще пара бумажек перекочевала из моего кармана в карман водителя, и машина въехала почти в подъезд под возмущенный возглас консьержа.
— Ты меня не видел, — обменял еще несколько бумажек на дубликат ключей от моей квартиры.
Консьерж сразу же отвернулся с независимым видом. На его скромность я мог безоговорочно положиться. Сколько бы раз ни скрывался здесь от не в меру разошедшейся маменьки, какие вечеринки ни устраивали с Грегом, он ни разу меня не подвел. Слишком хорошо знал, с какой стороны бутерброд намазан икрой.
— Входи, пока поживем здесь, — распахивая массивную дверь, сказал я и зачем-то добавил: —Вместе.
Мия не возражала, только с любопытством осматривалась.
Мне все время казалось, что нахожусь в дурном сне и вот-вот проснусь. Даже когда незнакомец в белом халате затянул у меня на шее пластиковую трубку, и я чуть не задохнулась, все равно думала, что сплю.
Это не могло происходить на самом деле. Кто и почему может желать мне смерти? Ведь я никто. Даже меньше, чем никто.
А потом потасовка незнакомца и Рэна.
Я наблюдала за ними, будто сидя в кинотеатре. Зрелище было завораживающим и устрашающим одновременно.
Если на острове из рафинированного хлыща только проклюнулся сильный и решительный мужчина, то сейчас он раскрылся полностью. Не осталось и намека от холеной небрежности.
Собранный, стремительный и расчетливый, Рэн не спускал с него глаз и чутко реагировал на малейшее движение. Холодный сосредоточенный взгляд, стиснутые челюсти. Напружинившийся и готовый к броску, он бы не упустил незнакомца, если бы тот не сиганул в окно.
Губы Рэна шевельнулись, будто он беззвучно выругался, затем повернулся и велел собираться. И я снова беспрекословно повиновалась. Я себя не узнавала, будто внутри отключили функцию, отвечающая за критическое мышление.
