– Вы явились к моему дому. Фотографировали меня с дочерьми без разрешения. Зачем? – с трудом сдерживая ярость, рявкнула Шэрон.
Она села не рядом с клиентом, а напротив. Ее глаза метали молнии. Он опустил голову, коснулся рукой жесткой бороды.
– Не злитесь. В прошлом году я прочитал статью о вас и вашем муже. Видел снимки: он в судейской мантии, вы вдвоем – образцово-показательная пара, но… Снимок ничего не выражал, никаких личных качеств. Просто какая-то пара улыбается в объектив. Поверхностность изображения не соответствовала содержанию статьи, где вас характеризовали как смелого адвоката. Меня интересует подлинная природа людей. Я часто бываю на профессиональных выставках. Последняя проходила в Сакраменто, и мне предоставилась возможность увидеть, что на самом деле представляют собой господин и госпожа Соренсен.
Шэрон была озадачена. Он мог бы подкарауливать их у адвокатской конторы или здания суда, но выбрал дом, где они живут.
– Реши я снимать рядом с местом работы, увидел бы только профессиональную маску на лице каждого из вас. Я хотел рассмотреть души. Адрес нашел в интернете, но опоздал – ваш муж уже ушел. Остались вы.
– И мои дочери! Как вы посмели их снимать?
– Без них фотография утратила бы смысл. Вы смотрели на девочек, из-за них на вашем лице были раздражение, ирония, властность… и теплота. Я предпочитаю работы, сделанные с ходу. Когда клиентам нужен семейный портрет, они позируют. Родителям я предлагаю кофе, детишкам открываю сундук с куклами и мишками. Люди расслабляются, начинают играть все вместе и не замечают, что я снова их снимаю. По большей части клиенты выбирают именно эти фотографии, на которых видны и достоинства, и недостатки. Ответьте честно, как вам фотографии?
– Я – не ваша клиентка. Как и взрослые, и дети, которых вы снимали на улице, в парке, в вашем доме…
– Я – фотограф.
Невозмутимый тон задержанного, не желавшего признать неуместность своих поступков, взбесил Шэрон.
– Вы должны были рассказать! Думали, полицейские мне их не покажут?! Пришлось выдержать допрос в рамках дела, над которым я работаю как защитник…
– Я не подумал… Это всего лишь фотографии. Не понимаю, почему они так заинтересовали сыщиков.
– По той простой причине, что выявляют вашу личность. Скрытность характера. На фотографиях фигурируют в том числе жертвы. Когда человек без ведома детей щелкает их, его неизбежно начинают подозревать в педофильских наклонностях.
– Я не какой-нибудь сексуальный извращенец!
Шэрон смотрела на клиента, впечатленная его работами, и не знала, как реагировать.
– Я отвратительно себя чувствую. Как человек, которым манипулируют.
– Вам бы следовало благодарить меня за то, что я доверил вам свою жизнь. Зачем вы взялись за дело?
– Я – адвокат.
– Вы до сих пор никого не защищали в уголовном процессе. Какая глубоко личная мотивация заставила вас оставить уютный кабинет в Сакраменто и приехать сюда?
Выражение лица клиента изменилось за долю секунды. Тусклый взгляд приобрел странную остроту, глухой голос стал уверенным, он распрямил плечи. Его слова обвиняли.
– Молчите? Почему? Желание ответить на вызов или выброс адреналина? Между тем на кону жизнь человека… Моя, кстати.
– Я сделаю все, чтобы защитить вас.
– У всех нас есть причина действовать. Мною руководит увлеченность съемкой.
– Она важнее субъекта?
– Наконец-то вы поняли… А что возбуждает вас, мэм?
Манера Питера говорить напрямую вывела Шэрон из равновесия. Он продолжил, не дав ей вставить ни слова. Возможно, уловил ее растерянность или понял, что зашел слишком далеко? В конце концов, он нуждался в адвокате…
– Я ни в коем случае не хотел навредить вам этими фотографиями. Если они вас шокировали, приношу свои извинения.
Шэрон взяла себя в руки. Каждый вернулся к своей роли: подозреваемый встревожен, адвокат непоколебим. Неожиданная реакция Питера свидетельствовала, что за банальной внешностью скрывается личность куда более сложная, чем показалось Шэрон накануне, и она была полна решимости раскрыть ее.
– Больше ничего от меня не скрывайте. Я ясно выразилась?
Питер кивнул, поерзав на стуле.
– Есть что-нибудь еще, кроме фотографии? Видео, например? Они яснее отражают реальность.
– Видео – обманка, его задача – заставить поверить, что стоит проживать каждый день. Это не так. Если подумать, жизнь – всего лишь череда нескольких моментальных снимков, запечатлевших ключевые моменты. Все остальные фото или видео – бледная иллюзия реальности.
– Что еще мне нужно знать?
– Вам все известно.
– Вы подумали, кто может иметь на вас зуб?
